Право наций, народностей на самоопределение как политико-юридическая проблема. Право наций на самоопределение в контексте современного развития Международное право наций на самоопределение

Жаропонижающие средства для детей назначаются педиатром. Но бывают ситуации неотложной помощи при лихорадке, когда ребенку нужно дать лекарство немедленно. Тогда родители берут на себя ответственность и применяют жаропонижающие препараты. Что разрешено давать детям грудного возраста? Чем можно сбить температуру у детей постарше? Какие лекарства самые безопасные?

Юриспруденция - наука сложная, а уж международное право и подавно. Четко прописанных кодексов нет, а есть отдельные документы, принятые ООН, но беда состоит и в том, что их соблюдения не всегда можно добиться по причине неполноценности механизмов принуждения. Страны сильные в военном отношении часто производят действия, не укладывающиеся в резолюции, и поделать с этим ничего нельзя. Остается одно - уповать на прецеденты и рассматривать их в качестве главных аргументов правоты или, напротив, нарушения международного права. Вот как быть, если часть какого-то государства объявила о своем решении выйти из его состава? А если еще и хочет войти в состав другого? Таких случаев в уже много.

Правовой документ

Самый простой и очевидный способ решить эту проблему - это референдум. Просто вот так взять и спросить у людей, хотя ли они жить отдельно или больше склоняются к сохранению статуса-кво в составе единой страны. На эту тему как раз существует всеми признанный документ. Это Устав ООН. В его первой статье прямо указано право народов на самоопределение, а также на свободное распоряжение природными богатствами и ресурсами. Более того, эту историческую общность нельзя лишать средств для существования. И возможность воспользоваться этим правом все подписавшие документ стороны (Украина в том числе) обещали уважать, поощрять, а если какая-то подопечная территория есть у какой-то страны, то за нее она несет ответственность. Это - основополагающий принцип всего международного права. Все понятно. Но почему на деле часто все происходит не так, и каждый раз иначе?

Косовский казус

В ходе Балканского кризиса на территории бывшего единого союзного федеративного государства возникли независимые страны - Хорватия, Словения, Босния и Герцеговина. Европа и США приветствовали такое решение народов, ссылаясь на упомянутый уже Устав ООН. Вместе с тем, Сербской Краине в этом праве было отказано. Начались этнические чистки, носившие обоюдный характер, но виновной была признана только одна сторона конфликта. В конечном счете, после интервенции НАТО Косово было признано независимым государством, и даже референдум в нем проводить оказалось ни к чему. Этот случай стал прецедентом, после которого расчленение страны на отдельные части уже не воспринималось как что-то экстраординарное. Народ решил - значит, так тому и быть. Право нации на самоопределение священно, но тут возникает вопрос: а что это такое? Что есть народ? Что понимать под этим словом?

Что такое нация?

Раньше, во времена СССР, на этот вопрос мог ответить любой студент, учившийся хоть сколь добросовестно. Он знал, что народ - это большая общность людей, объединённая рядом признаков, в том числе языком, территорией и некоторыми другими критериями, в числе которых указывался даже темперамент. Эту длинную формулировку придумал сам И. В. Сталин, который, как известно, был большим знатоком национального вопроса. Считалось, что народов в Советском Союзе столько же, сколько составляющих его республик, то есть пятнадцать (большую часть времени существования СССР). Однако кроме них были еще и народности, это примерно то же самое, только размером поменьше и без права на самоопределение, прописанного в Конституции. То есть теоретически (а как потом выяснилось, и практически) украинцы, азербайджанцы или армяне отделиться могли, а вот ингуши или каряки - нет. Но время идет вперед, понятия меняются, наполняются новым содержанием, и сталинское определение народов (наций) уже не работает. К примеру, боснийские мусульмане даже и под определение народности не подпадают. Это те же сербы, говорят на том же языке, только исповедуют ислам.

Россия

Да, этот случай очень сложный. Огромное число народностей, объединённых единым государственным устройством на необъятной территории со своими языками, культурой и религиозными взглядами. В 90-е годы экономический кризис и утеря единой идеологической платформы привели к генерации центробежных тенденций и грозили распадом страны. Наиболее остро это проявилось в Чеченской республике, и началась война. При этом политика зарубежных лидеров была сложной, с одной стороны они поддерживали территориальную целостность (на словах), с другой же намекали на право народа жить самостоятельно. В Чечне проводились массовые этнические чистки по отношению к русскоязычному населению, центр вел себя неуклюже и применял силу непропорционально, однако, в конечном счете, конфликт с большим трудом и немалыми потерями удалось загасить к немалой досаде Запада, надеявшегося на то, что процесс распада пойдет лавинообразно. К счастью, выводы российским руководством были сделаны правильные.

Крым

Ситуация с Крымом на вид предельно прозрачна. Население полуострова выказало отношение к своему будущему на двух референдумах. Однако именно в этом случае так называемое «мировое сообщество» заняло жесткую позицию. Дескать, референдум о вхождении автономной области в состав России неправомочен, он проводился «под дулами автоматов». Жителям Европы и США ненавязчиво внушается жуткая картина: по оккупированному Севастополю (Симферополю, Ялте и т. д.) ходят мрачные патрули, жители запуганы, татары затерроризированы, и, вообще, оккупация налицо.

При этом если спросить практически любого немца, к примеру, о том, что делать, если люди в своем большинстве желают жить в составе России, то он без колебаний ответит: «Ну если да, то почему же нет?» В его европейском сознании просто не укладывается, как можно кого-то к чему-то принуждать, тем более на такой обширной территории, как Крым. Просто западный житель пока не верит, что референдум проведен честно. Наверное, если бы руководству России предложили его повторить под наблюдением международных представителей, то для закрытия вопроса, оно, скорее всего, согласилось бы. Но этот вариант почему-то не рассматривается.

Северная Осетия, Абхазия и другие «замороженные» конфликты

В этих республиках тоже шла борьба за территориальную целостность, и чем более ожесточённой она была, тем меньше шансов на успех оставалось. Референдум, естественно, грузинское руководство не проводило, очевидно, полагая, что ни к чему хорошему он не приведет. Тем не менее, он прошел и в Абхазии, и в Северной Осетии, эти автономии отделились и, скорее всего, навсегда. Намного ранее подобное произошло и в других горячих точках бывшего СССР, в Приднестровье и Нагорном Карабахе. Конфликты эти определяются как «замороженные», и, наверное, это единственный способ недопущения дельнейших кровопролитий.

Донбасс

«Отдельные районы», как их иногда называют представители официального Киева, также фактически находятся в зоне «замороженного» (пока еще не совсем) конфликта. Надеяться на их возвращение в состав единого украинского государства остается все меньше оснований, слишком много жертв, чтобы местное население захотело и смогло их простить. И опять референдум, и снова он как бы нелегитимен. Однако признавать утерю территорий в Киеве тоже не могут. Главный аргумент, если опустить горячечные лозунги о «единой Украине» примерно тот же: «Нет такого народа - донецкого (луганского, крымского). И при этом самые активные сторонники декоммунизации как-то не замечают, что пользуются все тем же старым сталинским определением нации.

Во всем мире

Проблемы самоопределения характерны не только для постсоветского пространства. Желание независимости выказывают каталонцы, жители Северной Ирландии и даже штата Техас. В большинстве случаев эти вопросы решаются мирно, так, например, после войны область Саар «переселилась» в ФРГ. В 1962 году произошла аннексия Индией португальский колонии Гоа и ряда других территорий. В 1965-м Сингапур объявил о своей независимости от Малайзии. Мало кто помнит, что Норвегия до 1905 года (еще 111 лет назад!) находилась в составе Швеции. И другие примеры есть. В большинстве случаев проводился референдум, и все - есть еще одна страна. И воевать не нужно. Люди сами решают, как им лучше.

В связи с аннексией Крыма Россией российские политики и дипломаты в качестве основного аргумента, оправдывающего эту аннексию, попытались весьма неуклюже представить право народов на самоопределение. Попробуем разобраться в этом достаточно сложном даже для современной науке международного права, вопросе, который имеет весьма длительную историю.

Итак, в самом общем смысле под правом на самоопределение понимают «право народа выбирать свои собственные правовые и политические институты и статус в сообществе наций». При этом в науке международного права по-прежнему остается дискуссионным вопрос относительно того, является ли национальное самоопределение политической концепцией, теоретическим принципом или юридическим правом. Если одни юристы вообще отрицают юридический характер этого права, то другие, рассматривая его одновременно в качестве юридического принципа и политического постулата, при этом подчеркивают, что это право относится главным образом к колониальным народам и народам, находящимся на оккупированной территории. Так, например, в немецкой доктрине международного права юридическая природа права на самоопределение народов подвергается серьезному сомнению, в частности, из-за того, что народ, как правило, не рассматривается в качестве субъекта международного права.

Первоначально право на самоопределение в истории международных отношений рассматривалось в качестве сугубо политического принципа. Так, это право в качестве политического постулата начинает проявляться в ходе Первой мировой войны на фоне стремления целого ряда народов создать независимые государства на развалинах тогдашних империй. В этой связи под конец Первой мировой войны формируются две политико-философские концепции права наций на самоопределение, одна из которых была сформулирована Лениным в 1917 году, а вторая – американским президентом Вудро Вильсоном в 1918 году. Ленинская концепция самоопределения наций носила радикальный характер и предполагала предоставление этого права в полной мере, вплоть до возможности образования собственного государства, всем народам и нациям без исключения. С другой стороны, как был уверен Ленин и большевики, в конечном счете, в результате мировой революции, все нации объединятся в единую мировую республику советов.

Концепция самоопределения наций, предложенная президентом США Вудро Вильсоном, носила либерально-демократический характер, опиралась на «согласии управляемых» и выражала идею, что каждая нация обладает правом самостоятельно выбирать форму своего правления. В доктрине международного права вильсоновскую концепцию самоопределения наций принято называть «внутренним самоопределением». Эта политическая концепция касалась в основном тех наций, которые находились в составе побежденных в Первой мировой войне империй.

Обе концепции самоопределения наций, радикальная ленинская и либеральная вильсоновская, настолько эффективно нейтрализовали друг друга, что в Уставе Лиги Наций 1919 года принцип самоопределения даже не упоминается. Несмотря на это, принцип самоопределения в качестве политического, а не правового принципа, оказал некоторое влияние на межвоенный международный порядок, примером чего является решение Комиссии международных юристов (Commission of International Jurists) 1920 года касательно финско-шведского спора о статусе Аландских островов, в котором говорилось о том, что «… самоопределение наций – в отличие от территориальной целостности – является всего лишь политическим постулатом и в качестве такового должно пониматься и применяться».

В межвоенный период в Германии в кругах западноевропейской социал-демократии также сформировалась концепция самоопределения, одним из авторов которой был Карл Реннер, согласно которой самоопределение народа или нации в рамках многонационального государства может осуществляться путем предоставления данному народу или нации широкой внутренней автономии в этом многонациональном государстве. И хотя эта концепция не получила в тот исторический период широкого признания, тем не менее, она оказала большое влияние на современную немецкую науку международного права, которая, по всей видимости, по-прежнему придерживается такого понимания права на самоопределение.

Правовую форму существования принцип самоопределения наций (народов) обретает лишь в послевоенный период в связи с возникновением ООН, в Уставе которой он впервые упоминается уже в качестве одного из принципов международно-правового характера. В статье 1 параграфе 2 Устава ООН говорится о том, что одним из целей этой международной организации является развитие дружественных отношений между нациями на основе уважения принципа равноправия и самоопределения народов.

В науке международного права пишется о том, что в первоначальный период своего существования принцип самоопределения, выраженный в Уставе ООН, имел характер lex imperfecta, т.е. в то время он еще не получил полного признания в качестве именно принципа международного права, а его конкретное содержание было неясно даже самим создателям Устава ООН. Так, американский исследователь проблематики прав национальных меньшинств Инис Клауд утверждает, что Устав ООН был создан без учета вопроса о принципе самоопределения, который возникает в связи с рассмотрением проблемы статуса национальных меньшинств, поскольку во время создания этого Устава мир находился под господством концепции национального государства в качестве основной единицы политической организации. Более того, как отмечает другой исследователь — Дженнифер Джексон Прис, в послевоенный период существовало целенаправленное движение в направлении дискредитации идеи самоопределения, понимаемой в этнических категориях. Это было реакцией на неудачный эксперимент Лиги Наций в связи с практикой реализации права наций на самоопределение.

Вот как Дженнифер Джексон Прис объясняет тот социально-политический контекст, в котором формировался принцип самоопределения: «В результате Второй мировой войны национальное самоопределение – а также сецессии и сепаратизм, которые оно могло спровоцировать – рассматривалось в качестве предполагаемой угрозы для международного порядка. Такие опасения усиливались в виду перспективы распространения деколонизации и создания новых, потенциально слабых, государств в Азии и Африке. В результате Устав Объединенных Наций, в надежде избежать противоречий связанных с меньшинствами, которые бы подорвали систему Объединенных Наций, содержит неясное выражение: «самоопределение народов» в отличие от более знакомого и дискредитированного «национального самоопределения». Статьи 73 и 76 определяют далее такие «народы» в категориях колониальной территории, а не в соответствии с их этническим происхождением. Использование гражданских категорий для оценки претензий на самоопределение было мотивировано стремлением сохранения территориального status quo в колониях, и посредством этого международного мира и безопасности. Эта позиция была особенно выражена и подтверждена в 1960 году в Декларации Объединенных Наций о предоставлении независимости колониальным странам и народам, в которой ясно говорится о том, что «всякая попытка, направленная на то, чтобы частично или полностью разрушить национальное единство и территориальную целостность страны, несовместима с целями и принципами Устава Организации Объединенных Наций»».

Надо сказать, что некоторые юристы вообще отказывают в юридически обязательном характере праву на самоопределение в том виде, как оно выражено в Уставе ООН, поскольку текст Устава не содержит каких-либо указаний относительно содержания данного права, его субъектов и конкретных прав и обязанностей, проистекающих из этого права.

Одним из первых международных документов, раскрывающих содержание права народов на самоопределение, стала Декларация о предоставлении независимости колониальным странам и народам, принятая резолюцией 1514 (XV) Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1960 года. Согласно этой резолюции, «все народы имеют право на самоопределение; в силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и осуществляют свое экономическое, социальное и культурное развитие». При этом в данной резолюции особо подчеркивалось, что «всякая попытка, направленная на то, чтобы частично или полностью разрушить национальное единство и территориальную целостность страны, несовместима с целями и принципами Устава Организации Объединенных Наций», а также то, что «все государства должны строго и добросовестно соблюдать положения Устава Организации Объединенных Наций, Всеобщей декларации прав человека и настоящей Декларации на основе равенства, невмешательства во внутренние дела всех государств, уважения суверенных прав всех народов и территориальной целостности их государств».

Одним словом, изначально право народа на самоопределение имело сугубо антиколониальную направленность, и не должно было нарушать территориальную целостность государств.

В дальнейшем данное право было закреплено в таких международных документах, как Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 года и в «Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций», принятой Генеральной Ассамблеей ООН 24 декабря 1970 года. Кроме того, право на самоопределение нашло выражение и в пактах о правах человека 1966 года, причем также в антиколониальном духе.

По поводу содержания права на самоопределение в Декларации принципов международного права 1970 года выдающийся юрист-международник, член Международного Суда ООН Эдуардо Хименес де Аречага писал: «Очевидно, что ничем не ограниченное толкование принципа самоопределения способствовало бы возникновению сепаратистских движений и выступлениям меньшинств за достижение самостоятельности в различных странах мира и могло бы привести к расчленению существующих государств. Подобная возможность не могла быть допущена такой состоящей из государств международной организацией, как ООН, за исключением совершенно особых случаев».

В 50-е и 60-е годы двадцатого века появляются первые попытки воспользоваться правом на самоопределение с целью осуществления сецессии, т.е. отделения от существующего государства. Однако эти попытки встретились с решительным сопротивлением государств-членов ООН. Так, в 1970 году в связи с неудачной попыткой сецессии нигерийской провинции Биафра тогдашний Генеральный секретарь ООН У Тан заявил: «… Объединенные Нации никогда не соглашались, и я не верю, что когда-либо согласятся на существование института сецессии части территории государства-члена».

В 1990-е годы в связи с распадом СССР и СФРЮ международное сообщество столкнулось с усилением сепаратистских движений, стремящихся под лозунгом права на самоопределение к сецессии и образованию своих государств. В результате на постсоветском пространстве и в Европе вспыхнули очаги межэтнических конфликтов, повлекшие за собой многочисленные жертвы. Все это, разумеется, не могло не вызвать обеспокоенность мирового сообщества по поводу слишком широкого толкования права на самоопределение, к которому прибегали сепаратистские движения в ряде стран. Реакцией на это со стороны международного сообщества стало принятие в 2000 году «Декларации тысячелетия ООН» (United Nations Millenium Declaration), в которой ООН упомянуло право народов на самоопределение лишь как право тех народов, которые остаются под колониальным господством и иностранной оккупацией. Тем самым ООН фактически высказалась в пользу антиколониальной и антиоккупационной трактовки принципа самоопределения народов.

Если говорить о современной науке международного права, то в ней явно доминирует мнение, что право народов (наций) на самоопределение не включает в себя право на отделение (сецессию) от существующего государства. Так, известный английский юрист-международник, бывший судья Международного Суда ООН Розалин Хиггинс считает, что правом на самоопределение обладает народ в смысле всего населения данного государства, тогда как национальное меньшинство, проживающее на территории этого государства, таким правом не обладает. Представители французской школы международного права склонны воспринимать право на самоопределение в его узком антиколониальном значении. Как пишут французские юристы-международники, «в современном международном праве все еще не содержится признания законности отделения».

Важно отметить, что большинство представителей современной российской науки международного права трактуют принцип самоопределения в том смысле, что правом на самоопределения обладает народ, понимаемый как все население данного государства. При этом они решительно выступают против сецессии. Так, российский юрист-международник С.В. Черниченко в своем фундаментальном произведении «Теория международного права» отмечает: «Самоопределение наций за счет других национальных групп, образующих с основной (титульной) нацией единый народ – извращение идеи самоопределения и могло бы привести лишь к этническим чисткам, столь резко осуждаемым ООН, и межнациональным конфликтам».

При этом в российской литературе по международному праву подчеркивается, что принцип самоопределения народов «направлен прежде всего против колониализма» и «соответственно главное внимание уделено внешнему аспекту принципа – освобождению от иностранного гнета».

В доктрине международного права по-прежнему ведется дискуссия по поводу того, кто именно – народ или нация – является субъектом права на самоопределение. Причем оба понятия не имеют четкого юридического содержания.

Если одни авторы в контексте права на самоопределение отдают предпочтение термину «нация», поскольку, по их мнению, принцип самоопределения касается всех наций, независимо от их уровня развития и формы политического существования, то другие утверждают, что субъектом права на самоопределение может быть только народ, а не нация.

Профессор Джеймс Саммерс в своей книге «Народы и международное право» предпринял попытку разобраться в таких основных понятиях, связанных с правом на самоопределение, как «народ», «нация», «меньшинство» и «коренной народ». Так, он определяет народ как национальную группу, обладающую определенными национальными характеристиками. В этом значении слово «народ» используется как в обыденной речи, так и в международном праве. Однако, как признает профессор Саммерс, остается открытым вопрос, каковы именно эти национальные характеристики. Вместе с тем, он отмечает и то, что понятие «народ» в праве может быть значительно уже по своему содержанию, нежели это же понятие в обыденной речи.

Понятие «нация», по мнению Саммерса, близко понятию «народ», понимаемому в качестве национальной группы. Поэтому в обыденной речи оба слова часто используются как синонимы. Правовые исследования, считает этот автор, так и не смогли провести четкую границу между понятиями «народ» и «нация». Как народ, так и нация, по его мнению, обладают правом на самоопределение. При этом понятие «нация» может быть шире, нежели понятие «народ», и обозначать также политические институты. Интересно то, что, как пишет Саммерс, если слово «нация» (nation) в английском языке часто употребляется как синоним слова «государство» (state), то слово «государство» редко рассматривается как синонимичное слову «народ».

Что касается понятия «меньшинство» (minority), то, как отмечает Саммерс, в юридической науке не существует общепринятого определения этого понятия. Вместе с тем, между понятиями «народ» и «меньшинство» международное право провело юридическую границу, поскольку меньшинства, в отличие от народов, не обладают правом на самоопределение. Несмотря на отсутствие общепринятого определения меньшинства как такового, меньшинства, по мнению Саммерса, обладают такими характеристиками, как: 1) индивиды, входящие в состав меньшинства, имеют общие этнические или национальные черты и 2) составляют численное меньшинство (не доминирующее меньшинство) в таком политическом образовании, как государство.

Понятие «коренной народ» также не имеет общепринятого определения, а по поводу его содержания ученые по-прежнему ведут споры. В то же время для коренных народов часто характерным является то, что: 1) их представители обладают общими этническими или культурными характеристиками; 2) они исторически связаны с определенной территорией; 3) они оказались в недоминирующей позиции на этой территории под воздействием другого, пришедшего позднее населения.

Как видим, в науке международного права еще не сложилась четкая система ключевых для права на самоопределение понятий, что, скорее, свидетельствует в пользу теории, что это право является не столько юридическим, сколько политическим.

В международном праве отсутствуют также объективные критерии, которые бы позволили отграничить нацию от меньшинства. Этническая группа, которая является менее многочисленной, чем та этническая группа, которая создала данное государство («титульная нация»), не является «нацией многонационального государства», а представляет собой этническое или национальное меньшинство.

В этой связи в литературе международного права можно часто встретить утверждение, что национальное меньшинство не имеет права на самоопределение в виде сецессии, т.е. не имеет права на создание собственного государства, поскольку у него уже имеется свое национальное государство и оно уже тем самым «самоопределилось». Однако, проблемой этого утверждения является то, что национальное меньшинство в принципе не обладает правом на самоопределение и не являются коллективным субъектом международного права.

Международное сообщество столкнулось с проблемой защиты прав национальных меньшинств после окончания Первой мировой войны, что нашло отражение в специальных правовых институтах Лиги Наций, направленных на защиту этих прав.

Вместе с тем, национальные государства в Европе, признавая наличие на их территории национальных меньшинств, не особенно охотно предоставляли им определенные права, поскольку опасались того, что консолидация национальных меньшинств на их территории может привести к росту сепаратистских настроений и, как следствие, угрозе их территориальной целостности.

Классическим примером в этот период стало активное использование Гитлером риторики защиты прав Судетских немцев, что позволило ему вначале аннексировать часть территории Чехословакии, а затем полностью оккупировать ее.

Как показал опыт, в некоторых случаях под предлогом защиты прав национальных меньшинств может осуществляться аннексия территории государств, где проживают эти меньшинства. А поскольку в Европе на территории многих государств проживали национальные меньшинства, то для того чтобы избежать угрозы сецессии, государства стремились к недопущению признания международной правосубъектности за национальными меньшинствами. В результате национальные меньшинства на сегодня не признаются субъектами международного права, а когда речь идет о правах национальных меньшинств, то имеются в виду права, принадлежащие не национальным меньшинствам как таковым, а их отдельным представителям. Иначе говоря, права национальных меньшинств имеют не коллективный, а индивидуальный характер. Как пишет в этой связи американский юрист-международник Питер Маланчук, «в процессе развития международного права от Второй мировой войны права меньшинств сформулированы как категория прав человека, которые должны осуществляться физическим лицом, принадлежащим к меньшинствам, а не групповые права, свойственные коллективному субъекту как таковому».

Еще Комиссия юристов, созданная Лигой Наций в целях исследования ситуации, связанной с Аландскими островами, пришла к заключению, что «позитивное международное право не признает право национальных групп как таковых на отделение от государства, частью которого они являются, путем простого выражения желания».

Как пишет в этой связи польский автор Мачей Перковский: «В доктрине в целом меньшинствам отказывают в праве на самоопределение, что нашло выражение в докладах специальных докладчиков Подкомитета по вопросам предотвращения дискриминации и защиты меньшинств Комиссии прав человека ООН. Практика государств в отношении меньшинств не дает оснований к включению их к числу субъектов, имеющих право на самоопределение. Как раз наоборот – государства, создавая правовое регулирование самоопределения наций, сформулировали в отношении меньшинств отдельные постановления, содержание которых указывает на то, что в них речь идет об индивидуальных правах человека».

Американский юрист-международник Питер Маланчук, анализируя содержание статьи 27 Пакта о гражданских и политических правах 1966 года, в которой речь идет о правах этнических, языковых и религиозных меньшинств, приходит к заключению, что «меньшинства, по крайней мере в принципе, не обладают правом на отделение (в значении «внешнего» самоопределения)», а «их право ограничивается определенной формой автономии в структуре данного государства (что иногда называется «внутренним» самоопределением)».

Как пишет этот автор: «Подтверждением этого вывода является редакция статьи 27 Пакта о гражданских и политических правах, которая предоставляет меньшинствам не право на отделение, а только ограниченные права «пользоваться своей культурой, исповедовать свою религию и исполнять ее обряды, а также пользоваться родным языком». Сами по себе меньшинства субъектами международного права не признаются. Даже права в статье 27 сформулированы как индивидуальные права, права членов, которые принадлежат к меньшинствам, а не как коллективное право».

Какие же выводы следуют из вышеприведенного анализа истории и содержания права народов (наций) на самоопределение применительно к нынешней ситуации в Крыму?

Прежде всего, русское национальное (этническое) меньшинство, проживающее на территории Крыма, не является отдельным народом или нацией, а представляет собой именно национальное меньшинство, обладающее не коллективным правом на самоопределение, а определенными индивидуальными правами.

Во-вторых, в любом случае, даже если признать за таким меньшинством право на самоопределение, то даже тогда это право не включает в себя право на отделение (сецессию) и создание собственного независимого государства.

Вместе с тем, следует подчеркнуть, что, в отличие «русскоязычного меньшинства», проживающего в Крыму, бесспорным правом на самоопределение обладает крымско-татарский народ, имеющий статус коренного народа. Так, Декларация ООН о правах коренных народов 2007 года подтверждает право коренных народов на самоопределение. Обращает на себя внимание, что в этой Декларации говорится о коллективных правах коренных народов, что ставит эти народы на более высокий уровень правовой защиты по сравнению с национальными (этническими) меньшинствами, представители которых, как полагает большинство юристов, обладают не коллективными, а индивидуальными правами.

Статья 3 Декларации коренных народов провозглашает: «Коренные народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно осуществляют свое экономическое, социальное и культурное развитие».

В статье 4 Декларации говорится: «Коренные народы при осуществлении их права на самоопределение имеют право на автономию или самоуправление в вопросах, относящихся к их внутренним и местным делам, а также путям и средствам финансирования их автономных функций».

Важно и то, что статья 46 Декларации вполне определенно предусматривает: «Ничто в настоящей Декларации не может толковаться как подразумевающее какое-либо право любого государства, народа, группы лиц или отдельного лица заниматься любой деятельностью или совершать любые действия в нарушение Устава Организации Объединенных Наций или рассматриваться как санкционирующее или поощряющее любые действия, которые вели бы к расчленению или к частичному или полному нарушению территориальной целостности и политического единства суверенных и независимых государств».

Как видим, даже когда речь идет о правах коренных народов, включая их право на самоопределение, все равно международное сообщество стремится поставить принцип территориальной целостности и принцип политического единства суверенных государств выше принципа самоопределения.

Таким образом, обобщающий вывод может быть сформулирован так: «самоопределение» жителей Крыма, проголосовавших на «референдуме», организованном сепаратистами, не только вопиющим образом нарушает право Украины, но также находится в резком противоречии с принципами современного международного права; что же касается самоопределения крымско-татарского народа, то оно полностью соответствует требованиям международного права в той мере, в какой не нарушает территориальную целостность Украины.

Думается, что если бы Россия действительно верила в то, что «самоопределение народа Крыма» не нарушает международного права, то без колебаний согласилась бы на рассмотрение этого вопроса в Международном Суде ООН. Однако, по всей видимости, российские политики и юристы, включая членов Конституционного суда, прекрасно отдают себе отчет в том, что Россия, присоединив Крым, тем самым совершила международное преступление и панически боятся рассмотрения этого вопроса международными судебными органами.

В заключении хотелось бы выразить сожаление, что современные российские юристы фактически отказались от объективного научного подхода к определению права на самоопределение в контексте решения проблемы Крыма и опустились до беспринципной пропагандистской апологии аннексии Крыма.

stdClass Object ( => 9688 => аннексия Крыма => post_tag => anneksiya-kryma)

stdClass Object ( => 13334 => На родине => category => novosti-rodini)

stdClass Object ( => 22480 => Израиль => category => izrail)

Мы просим вас о поддержке: сделайте свой вклад в развитие проекта ForumDaily

Спасибо, что остаетесь с нами и доверяете! За последние четыре года мы получили массу благодарных отзывов от читателей, которым наши материалы помогли устроить жизнь после переезда в США, получить работу или образование, найти жилье или устроить ребенка в садик.

Безопасность взносов гарантируется использованием надежно защищенной системы Stripe.

Всегда ваш, ForumDaily!

Processing . . .

Р.М. Тимошев

ПРАВО НАЦИЙ НА САМООПРЕДЕЛЕНИЕ И СОВРЕМЕННЫЕ МЕЖНАЦИОНАЛЬНЫЕ КОНФЛИКТЫ

Право на самоопределение - один из важнейших общепризнанных принципов международного права. Его сутью, как известно, является право народов (наций) определять форму своего государственного существования в составе другого государства или в виде отдельного государства. Нередко считают, что данный принцип получил признание в процессе распада колониальной системы, что, собственно, и отразилось в Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, принятой XV Г енеральной Ассамблеей ООН от 14 декабря 1960 г., в последующих международных пактах и декларациях ООН1. Однако, в действительности, представление о данном праве родилось в XVI -XIX вв. в период национально-освободительных движений в Европе и американских колониях. Считалось, что основным принципом самоопределения является право на создание при любых обстоятельствах своего государства: "Одна нация

Одно государство" (П. Манчини, Н.Я. Данилевский, А. Д. Градовский). Причем, этот принцип распространялся только на "цивилизованные народы", предполагая тем самым существование колониальных владений и колониальных форм угнетения народов. Активное же обсуждение основ этого принципа началось в конце позапрошлого столетия, накануне Первой мировой войны и в самый «разгар» колониальной политики ведущих стран мира. К примеру, в решениях Лондонского международного конгресса II Интернационала 1896 года были сформулированы основы данного принципа, как регулятора межнациональных

1 В Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах и Международном пакте о гражданских и политических правах от 19 декабря 1966 (статья 1) сказано: «Все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие... Все участвующие в настоящем Пакте государства... должны в соответствии с положениями Устава ООН поощрять осуществление права на самоопределение и уважать это право».

В Декларации о принципах международного права (от 24 октября 1970) значится: «В силу принципа равноправия и самоопределения народов, закреплённого в Уставе ООН, все народы имеют право свободно определять без вмешательства извне свой политический статус и осуществлять свое экономическое, социальное и культурное развитие, и каждое государство обязано уважать это право в соответствии с положениями Устава».

В этой же Декларации указывается, что способами осуществления права на самоопределение могут быть «создание суверенного и независимого государства, свободное присоединение к независимому государству или объединение с ним, или установление любого другого политического статуса».

отношений. Но, несмотря на это, вплоть до начала войны в рядах, прежде всего, социал-демократии шла ожесточенная дискуссия по проблемам его сущности, социальных истоков и целесообразности применения в решении национального вопроса. Понадобился развал всех европейских империй в ходе невиданной доселе войны и ряда революций, прежде чем принцип национального самоопределения был провозглашен Советской Россией и позже - президентом США Вудро Вильсоном, который декларировал это право на Версальской мирной конференции. Однако должна была разразиться еще одна мировая война и пройти еще несколько десятилетий, прежде чем право наций на самоопределение стало общепризнанным принципом международного права.

Тем не менее, и ранее и теперь данный принцип по-прежнему подвергается сомнению с точки зрения эффективности применения в международной практике, уточняются его сущность и содержание, изменяется представление о субъектах отношений, им регулируемых и т. д. Происходит это всякий раз, когда новые межнациональные и межгосударственные конфликты обнажают иные по характеру и напряженности противоречия, высвечивают новые аспекты процесса самоопределения наций. Пример - период распада ряда бывших социалистических государств, таких, как Югославия, Чехословакия, Советский Союз, когда мир стал свидетелем новых межнациональных конфликтов в условиях, казалось бы, незыблемых послевоенных границ. Сложность и противоречивость этих конфликтов потребовали вновь обратиться к феномену национального самоопределения как важнейшему регулятору международных отношений, с одной стороны, и как к одному из вероятных источников возникновения межнациональных противоречий - с другой.

Как уже отмечалось, право наций на самоопределение исторично. Интересна в смысле предлагаемой исторической периодизации, хотя и не бесспорна в своих выводах, книга американского правоведа Херста Ханнума «Автономия, Суверенитет и Самоопределение» . В ней автор утверждает, что взгляды на право наций на самоопределение кардинально изменялись, как минимум, три раза за последнее столетие, образуя, тем самым, своеобразные этапы данного процесса.

Первый период начался в конце XIX века и завершился примерно в 1945 году. Тогда впервые в системе рассматриваемого принципа были увязаны такие понятия как «нация», «язык», «культура» - с одной стороны, и «государствен-

2 См.: Hurst Hannum, Autonomy, Sovereignity, and Self-Determination: The Accomodation of Conflicting Rights. Philadelphia: Universtity of Pennsylvania Press. 1994.

ность» - с другой. В этот период принцип национального самоопределения был чисто политическим - националисты большей частью требовали не отделения от больших государств, а получения автономии в какой-то форме.

Второй период начался в 1945 году - после образования Организации объединенных наций. ООН первоначально считала право на самоопределение - правом государств, но не народов и, более того, не считала его абсолютным и неотъемлемым. Так, в 1960 году Генеральная Ассамблея ООН приняла Декларацию о предоставлении независимости колониальным народам. По этому документу принцип национального самоопределения фактически стал синонимом понятия «деколонизации»: право на независимость получили не меньшинства в пределах новых государств, а лишь колонии, имевшие право быть государствами, независимыми от метрополий. Границы новообразованных государства устанавливались по границам бывших колониальных владений, которые изначально не учитывали этническо-религиозные факторы. Результат - эти государства стали сотрясать внутренние межэтнические конфликты.

Третий период начался в конце 1970-х годов и продолжается в настоящее время. Он, по мнению автора, характеризуется попытками доказать, что право на свое государство имеют абсолютно все народы. Однако эта идея не нашла своего отражения в фундаментальных документах международного права и не была принята ни одним существующим государством мира. Видимо поэтому не существует конкретных и четких критериев, на основании которых новое государство может быть признано или не признано международным сообществом, а имеющаяся система де-факто не может гарантировать ни национальной целостности государств, ни права наций на самоопределение. По сути, в зависимости от политических интересов, приоритетным выступает то принцип территориальной целостности, то право наций на самоопределение.

К примеру, первой реакцией международного сообщества на протекающий процесс развала СССР стало подтверждение нерушимости государственных границ: многие опасались, что распад СССР приведет к дестабилизации ситуации в регионе и во всем мире. Эта позиция была четко выражена Бушем-старшим в начале августа 1991 года во время его визита в Киев. Он заявил, что США будут поддерживать свободу в Украине, но не независимость Украины от СССР. Однако всего через три недели после этого Украина объявила о своей независимости, и взгляды международного сообщества срочно подогнали под изменившиеся

реалии: во главу угла вновь было поставлено право наций на самоопределение3. Так что же, данный принцип - лишь средство для решения сиюминутных политических интересов? У него нет объективных оснований?

Проблема состоит в том, что чаще всего при рассмотрении права наций на самоопределение применяется известный односторонний подход: право трактуется лишь в политико-этническом аспекте, в отрыве от его социальноэкономической основы. В действительности же в основе национальных движений и процессов образования национальных государств лежит именно материальная, экономическая жизнь людей, в первую очередь рыночные отношения, требующие единых экономических и юридических правил, единого денежного обращения в рамках определенных границ и, соответственно, единого государства, формирующегося прежде всего в процессе идентификации народонаселения по языку и культуре. Процесс складывания нации, тем самым, становится процессом складывания национального государства, и вопросы национального развития так или иначе сопрягаются с вопросами развития национального государства. Таковы и исторические примеры: образование наций в XVI - XVII веках исторически совпало со становлением рыночных отношений и образованием национальных централизованных государств.

Не избежала этого процесса и Россия, хотя, как известно, в отличие от Европы, складывание централизованного российского государства происходило не только и не столько по экономическим причинам, сколько по причинам внешнеполитическим, обусловленным, прежде всего, необходимостью защиты от внешней агрессии. Не в малой степени, именно это обстоятельство способствовало и тому, что российское централизованное государство изначально зарождалось и развивалось как государство многонациональное, объединяющее многие народы, либо покоренные в ходе многочисленных войн, либо добровольно вступившие в его состав, видя в этом шаге единственно возможный способ самосохранения.

Таким образом, говоря словами классика, «образование национальных государств, наиболее удовлетворяющих... требованиям современного капитализма, является поэтому тенденцией (стремлением) всякого национального движения», а самоопределение наций, по сути, представляет собой процесс складывания национальных государств. Отсюда, подчеркивал он, вытекают две, достаточно забытые исторические тенденции: первая - центробежная, проявляемая в

3 См.: Принципы самоопределения в современном мире / http://ru.wikipedia.org/wiki/

пробуждении национальной жизни и национальных движений, борьба против национального гнёта, стремление к обособлению, созданию национальных государств; вторая - объединительная, связанная с развитием и учащением всяческих сношений между нациями, ломкой национальных перегородок, созданием интернационального единства рынка, экономической жизни, политики, науки, стремлением, в конечном счете, к интеграции уже сложившихся национальных государств и т.д.4 Первая тенденция, как правило, сопровождается межнациональными напряженностями и конфликтами, в том числе вооруженными. Именно желание предотвратить последние, обеспечить свободное формирование и развитие многочисленных наций и народностей страны и двигало некогда большевиками в их усилиях по национально-административному обустройству государства и образованию Союза ССР на принципах национальной политики социалистического государства, провозглашенных в первых документах Советской власти - право народов и наций на самоопределение, равенство и суверенность, отмена всяких национальных привилегий и ограничений, свободное развитие национальных меньшинств, социалистическая федерация. Причем, признание права наций на самоопределение и отстаивание принципов добровольного объединения наций в Союз государств, отражали по своей сути и первую и вторую исторические тенденции. И претворять в жизнь эти идеи строителям СССР было сравнительно легко из-за установившейся экономической и социальной однородности на территориях победившего социализма. Они как бы вышли за границы изначального поля действия права наций на самоопределение - из реальных рыночных отношений, отчего даже та известная небрежность, с которой нередко относились к проведению национально-административных границы без учета этнического фактора, не вызывала сколь-нибудь заметных политических коллизий: многонациональное население было равноправно и обеспечивалось всеми правами и свободами, едиными на всей территории образованного Союза.

В этих условиях за весь период существования советского государства провозглашенное право наций на самоопределение оказалось применимым лишь однажды, в первые годы существования новой республики, когда Советское правительство признало самостоятельность Польши, Финляндии, Латвии, Литвы, Эстонии, советских республик Закавказья, Белоруссии, Украины, входивших еще недавно в состав Российской империи. Позже, в период складывания Союза со-

4 См.: Ленин В.И. Полное собрание соч. 5 изд. Т. 24. С. 124.

ветских государств, был уточнен порядок реализации права на отделение той или иной нации Союза, которое должно было реализовываться лишь исходя из целесообразности, с точки зрения «интересов всего общественного развития, интересов борьбы за всеобщий мир и социализм». При этом устанавливалось, по сути, ограниченное применение данного права: не для всех национально-

государственных образований, а лишь для тех, которые могли реально им воспользоваться, находясь на границах Союза, и которые получили поэтому статус «союзной республики». Несмотря на то, что всем народам гарантировались государственное самоуправление и защита их национальных интересов (национальной культуры, языка, школы, национальных обычаев, религии и т.д.), не каждая нация или народность могла образовать союзную республику (официально - по причинам малочисленности, не составления большинства на занимаемой ею территории и т.д.). Для большинства из них применялся принцип автономии: нации и народности объединялись в автономные республики, области или национальные округа, в том числе в составе союзных республик.

В 1991 году с подписанием Беловежского соглашения из состава СССР вышли Россия, Украина и Белоруссия. Этот акт, в продолжение принятых в 19901991 годах Верховными Советами ЭССР, ЛитССР и ЛатССР деклараций о выходе из состава СССР, окончательно разрушил Союз и ознаменовал «парад независимостей» остальных союзных республик, став, к сожалению, исходным обстоятельством начала межнациональных конфликтов на территории бывшего СССР.

Все вновь образованные на постсоветском пространстве государства в разной степени открытости и результативности ориентировались на рыночные отношения. В этом, собственно, и состояла суть происшедших преобразований, приведших к исчезновению советской сверхдержавы. Следовательно, заработали те экономические механизмы, которые в ряде случаев под воздействием складывающего общенационального рынка вновь вызвали к жизни все ту же историческую тенденцию в национальном вопросе: стремление к свободному самоопределению наций, входящих в состав уже отделившихся государств. Как правило, это происходило с их приграничными этносами или национальными государственными образованиями. Причем возникающие при этом межнациональные противоречия наиболее остро, вплоть до вооруженного противостояния, проявлялись там, где складывались особые политико-этнические условия. Они, собственно, и составляют отличительную особенность современных межнациональных конфликтов.

Во-первых, наиболее вероятно эти конфликты возникали там, где национально-административные образования определялись по границам, не учитывающим особенностей исторически сложившихся ареалов проживания этносов.

Разделение этносов и включение их более или менее значительных групп в иные национально-государственные образования в качестве этнического меньшинства является серьезной предпосылкой возникновения межнациональных конфликтов.

Нередко это разделение являлось результатом преднамеренной политики, как в большинстве случаев образования новых государств Азии и Африки в период распада колониальной системы, границы которых воспроизводили границы бывших колониальных владений, без учета этнических факторов. Этот подход базировался на убеждении, что подобным действием возможно минимизировать риск возникновения новых конфликтов. Таким образом, право на самоопределение могли использовать не народы, а бывшие колониальные территории. Парадоксально, но карликовые государства Европы являются постоянными членами ООН, а, например, 30-миллионный курдский народ, не имеющий своего государства, - нет.

В то же время, подобная демаркация границ происходила и по причине сложности учета этнических особенностей территорий из-за исторически смешанного проживания противоположных этносов, и в результате исторически складывающейся политической ситуации и даже особенностей природных условий. В результате, к примеру, бывшие республики Югославии - Словения, Хорватия, Босния-Г ерцеговина и Македония - были признаны в имевшихся границах без учета этнического фактора. Благодаря этому, в Хорватии образовалось значительное по населению сербское «меньшинство», а в Боснии вынуждены были сосуществовать представители многих народов.

Особые исторические условия предопределили сосредоточие русскоязычного населения в Приднестровье: в 1924 году, по инициативе Г. И. Котов-ского, П. Д. Ткаченко и др., здесь была создана Молдавская Автономная Советская Социалистическая Республика в составе Украинской ССР со столицей Бал-той (украинским городом, переданный в состав МАССР вместе с соседними районами для увеличения её территории), затем с 1929 году - Тирасполем, который сохранял эти функции до 1940 года. Именно к МАССР в 1940 году и была присоединена часть возвращенной Бессарабии, объединение которых ознаменовало провозглашение союзной Молдавской ССР. После создания МССР в Приднест-

ровье направились многочисленные переселенцы из России и Украины для оказания помощи в создании местной промышленности, поскольку экономика остальной части Молдавии (Бессарабии) при румынской оккупации 1918 - 1940 годов имела в основном аграрный характер и была самой отсталой из всех провинций Румынии. Приднестровье становится преимущественно русскоязычным. Именно эти обстоятельства и стали основанием для II Чрезвычайного Съезда депутатов всех уровней Приднестровья (в преддверии объявления независимости Молдавии, ориентированной на воссоединение с Румынией), провозгласить 2 сентября 1990 года Приднестровскую Молдавскую Республику на основе результатов всенародного референдума.

Другой пример - Нагорный Карабах. Первоначально - в декабре 1920 года

И Советская Россия, и Рабоче-крестьянское правительство Азербайджана безоговорочно признали Нагорный Карабах, Зангезур и Нахичевань «составной частью Армянской Социалистической Республики». Такая позиция объяснялась тем, что отношение местного населения к вопросу о самоопределении было выражено еще в 1918 г. Вплоть до советизации в 1920-м армянское население успешно отбивало все попытки мусаватистов и турецкой армии установить контроль над этими территориями. Однако в июле 1921 г., после ультиматума СНК Азербайджанской ССР, угрожавшего отставкой правительства, Кавказское бюро ЦК РКП(б) при участии Сталина приняло решение о включении Нагорного Карабаха и Нахичевани в состав Азербайджанской ССР - при полном игнорировании мнения населения Нагорного Карабаха и Нахичевани. Большевики в 1921 г. опять-таки могли считать это решение непринципиальным в свете мировой революции. Но последствия этого решения мир наблюдал уже в конце 80-х - начале 90-х гг. XX в.

Осетины во время монгольского владычества были вытеснены из своих исторических мест обитания к югу от реки Дон в современной России, а часть - и дальше на Кавказ, в Грузию, где они сформировали три отдельных субэтноса. Дигоры на западе попали под влияние соседних кабардинцев, от которых они приняли ислам. Иронцы на севере стали тем, чем является сейчас Северная Осе-

тия, которая вошла в состав Российской империи в 1767 году. Туалаги на юге -это нынешняя Южная Осетия, как часть былых грузинских княжеств, где осетины нашли убежище от монгольских захватчиков. В свое время академик Н. Ф. Дубровин писал: «Малоземельность была причиной, что часть осетин переселились на южный склон Г лавного Хребта и добровольно отдала себя в кабалу грузинских помещиков. Заняв ущелья Большой и Малой Лиахви, Рехулы, Ксани и ее притоков, осетины стали крепостными князей Эриставовых и Мачабеловых. Эти переселенцы и составляют население так называемых южных осетин.»5. Таким образом, отчасти исторически естественная разделенность территории традиционного проживания осетин обусловила и историческое же разделение единого народа на северных и южных, на Осетию северокавказскую и закавказскую. А вот политическая необходимость подготовки условий для включения Закавказья как единого государственного образования в состав будущего СССР предопределила создание 20 апреля 1922 декретом ЦИК и Совнаркома Грузии ЮгоОсетинской автономной области в составе Грузии.

Во-вторых, наиболее настойчиво, как правило, добиваются реализации права на самоопределение, и наиболее непримиримы при достижении этого, те этносы-меньшинства, у которых либо имеется своя государственность в лице суверенных соседних государств (Сербия - у хорватских и боснийских сербов, Албания - у косовских албанцев, Россия - у русскоговорящего Приднестровья, Северная Осетия в составе России - у южных осетин, Армения - у армян Нагорного Карабаха, Азербайджан - у азербайджанцев Нахичевани и т.д.), либо у которых вообще отсутствует какая-либо государственность (палестинцы, евреи до образования Израиля, курды и т.д.).

Во всех перечисленных случаях, объявление самостоятельности, то есть реализация права на самоопределение того или иного союзного государства, незамедлительно вызывало стремление входящих в него национальных государственно-автономных образований к объединению со своим историческим этносом, тем более имеющим свою признанную сообществом государственность, что в первую очередь выражалось в стремлении собственного государственного самоопределения. Политические последствия этого известны. Этапы развертывания межнационального конфликта примерно одинаковы.

5 Дубровин Н. История войны и владычества русских на Кавказе. СПб.,1871. Т. 1. С. 187.

1). Нежелание оставаться в составе государства иного этноса приводило к стремлению этнических меньшинств воспользоваться своим правом на самоопределение, и прежде всего в форме образования своего независимого этнического государства. Это происходило и тогда, когда такового государства не имелось (как в случае с провозглашением Сербской Краины, Приднестровской Молдавской Республикой и т.д.), и тогда, когда это государство в той или иной форме автономии существовало (Нагорно-Карабахская Республика, созданная из Нагорно-Карабахской автономной области в составе Азербайджанской ССР, Республика Южная Осетия - из Юго-Осетинской автономной области в составе Грузинской ССР и т.д.).

2). Исходя из принципа территориальной целостности, даже тогда, когда эта целостность была легитимной лишь в рамках уже несуществующих государств (например, СФРЮ и СССР), новая центральная власть предпринимает все возможные меры либо по недопущению образования на территории страны новых самостоятельных государственных образований, либо по предотвращению выхода прежних автономий из состава государства. По сути, самоопределившимися государствами демонстрировалось непризнание права на самоопределение и свободное развитие своих этнических меньшинств. Причем, почти на всех упомянутых выше территориях, меры, применяемые новой центральной властью, так или иначе доходили до крайних, то есть до применения вооруженных средств. Так, сразу после провозглашения независимости Азербайджаном 28 августа 1991 года, в начале сентября на Совместной сессии Нагорно-Карабахского областного и Шаумяновского районного Советов народных депутатов было провозглашено образование Нагорно-Карабахской Республики (НКР) в границах Нагорно-Карабахской автономной области (НКАО) и населенного армянами прилегающего Шаумяновского района Азербайджанской ССР. Но уже 25 сентября начинается 120-суточный обстрел Степанакерта противоградовыми установками «Алазань», эскалация военных действий разворачивается практически на всей территории НКР, а 23 ноября Азербайджан аннулирует автономный статус Нагорного Карабаха.

По тому же сценарию разворачивались события в грузино-осетинском конфликте. 10 ноября 1989 Совет народных депутатов Юго-Осетинской автономной области Грузинской ССР принимает решение о её преобразовании в автономную республику. Верховный Совет Грузинской ССР немедленно признает это решение неконституционным. В конце ноября при непосредственной помо-

щи высших должностных лиц республики более 15 тыс. грузин пытаются прибыть в Цхинвали, дабы провести там митинг. В стычках между участниками акции, осетинами и милицией на пути в город погибло минимум шесть человек, 27 получили огнестрельные ранения и 140 госпитализированы.

20 сентября 1990 г. Совет народных депутатов Юго-Осетинской автономной области провозглашает Южно-Осетинскую Советскую Демократическую Республику, принимается Декларация о национальном суверенитете. В ноябре чрезвычайная сессия Совета народных депутатов заявила о том, что Южная Осетия должна стать самостоятельным субъектом подписания Союзного договора. 9 декабря 1990 г. проходят выборы в Верховный Совет Южно-Осетинской Республики. Но уже 10 декабря Верховный Совет Республики Грузия принимает решение об упразднении осетинской автономии. 11 декабря 1990 г. в межэтническом столкновении погибает три человека. Грузия вводит в Цхинвали и Джавском районе чрезвычайное положение, а в ночь с 5 на 6 января 1991 в Цхинвали входят подразделения милиции и национальной гвардии Грузии. Начинаются открытые вооружённые столкновения. Схожие события происходили и в Хорватии, и в Боснии, и в Косово, и в Молдавии в конфликте с русскоговорящим Приднестровьем.

3). В создавшихся условиях на защиту самопровозглашенных государств в ряде случаев встают братские народы, во внутренний конфликт втягиваются государства, этническое большинство которых составляют представители самоопределившегося этноса, либо заинтересованные государства-союзники тех или иных конфликтующих сторон. Внутренний конфликт, тем самым, перерастает в межгосударственный, международный: западные страны активно участвуют в вооруженном конфликте в Хорватии и Боснии, самолеты НАТО бомбят Белград; на территории бывшего СССР впервые за более чем 70-летнюю историю вспыхивает кровопролитная война между только что получившими независимость Арменией и Азербайджаном; в вооруженных столкновениях в Приднестровье принимают участие части 14-й армии России; в Южной Осетии воюют добровольцы из Северной Осетии и казаки.

В-третьих, не всякое самоопределение наций вызывает крайние политические последствия. Как правило, это происходит в тех в случаях, когда этнические меньшинства, даже имеющие свою государственность в составе иного государства, испытывают скрытое или явное, актуальное или ожидаемое в будущем неравноправие со стороны доминирующего этноса и его государствен-

ной машины. В данном случае, необходимость свободного развития нации в новых экономических условиях толкает меньшинства на реализацию своего права на самоопределение, как средства устранения препятствий этому развитию.

Подобное действие было характерно практически для всех вышеперечисленных национальных движений, но особенно отчетливо проявилось в грузиноабхазском конфликте, в котором абхазская сторона, не имеющая никакой иной внешней государственности кроме автономной республики в составе Грузинской ССР, не разделенная на этнические части государственными границами, активно выступила за самостоятельность. Причина - усиление в конце 1980-х годов призывов грузинских националистических группировок к независимости от СССР и пересмотру статуса грузинских автономий. Абхазское руководство, особенно после того, как в 1989 году в Тбилиси прошли массовые демонстрации, в ходе которых зазвучали требования ликвидации абхазской автономии, заявило о намерении остаться в составе СССР. Опасаясь новой волны «грузинизации», абхазские власти стали рассматривать отделение от Грузии как наиболее предпочтительный вариант, хотя при этом, на тот период, абхазы составляли национальное меньшинство в республике.

16 июля 1989 года в Сухуми вспыхнули вооружённые беспорядки, вызванные скандалом вокруг нарушений правил приёма студентов в местный университет (АГУ). Появились убитые и раненые. Для прекращения беспорядков применяются войска. А вскоре, с распадом СССР, политические конфликты в Грузии переходят в фазу открытого вооружённого противостояния как между Грузией и автономиями (Абхазия, Южная Осетия), так и внутри Грузии как таковой. 21 февраля 1992 года правящий Военный совет Грузии объявляет об отмене советской конституции и восстановлении конституции Грузинской демократической республики 1921 года, по сути, отменяющей автономный статус Абхазии. В ответ, 23 июля 1992 года Верховный Совет республики восстанавливает действие Конституции ССР Абхазии, согласно которой Абхазия является суверенным государством. В Тбилиси принимается решение о вводе войск в автономию. Начинается вооруженный конфликт 1992-1993 гг., в котором военную победу одержали Вооружённые силы Абхазии. Республика становится де-факто независимым государством, но де-юре остается частью Грузии. Это стало проявлением противоречия двух принципов международных отношений, которыми руководствовались конфликтующие стороны: право нации на самоопределение, которому сле-

довала абхазская сторона, и принцип территориальной целостности государства, на котором настаивала Грузия.

Последний принцип означает, что территория государства не может быть изменена без его согласия. Неспособность сторон найти мирное решение такого противоречия приводит к усугублению национальных конфликтов, перерастанию их в военное противостояние. При этом в защиту своей позиции представители центральной государственной власти обычно приводят утверждение о приоритете принципа территориальной целостности по отношению к праву на национальное самоопределение.

Между тем, нельзя не видеть, что принцип территориальной целостности направлен исключительно на защиту государства от внешней агрессии. Именно с этим связана его формулировка в п. 4 ст. 2 Устава ООН: «Все члены ООН воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или её применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями Объединённых Наций». Причем, применение принципа территориальной целостности фактически подчинено осуществлению права на самоопределение. Так, согласно Декларации о принципах международного права, в действиях государств «ничто не должно истолковываться как санкционирующее или поощряющее любые действия, которые вели бы к расчленению или к частичному или полному нарушению территориальной целостности или политического единства суверенных и независимых государств, соблюдающих в своих действиях принцип равноправия и самоопределения народов»6. Другими словами, принцип территориальной целостности неприменим к государствам, не обеспечивающим равноправие проживающих в нём народов и не допускающим их свободного самоопределения.

Особенно актуально подобное понимание после трагических событий августа 2008 г. в Южной Осетии. Территориальная целостность Грузии в границах бывшей Грузинской ССР вполне допустимое требование, но при условии соблюдения ею равноправия и обеспечения свободного развития своих негрузинских

6 См.: Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН" (принята 24.10.1970 Резолюцией 2625 (XXV) на 1883-ем пленарном заседании ГА ООН)

этносов-меньшинств7. К сожалению, и исторический опыт этому свидетельствует, невозможно убедить нацию, испытавшую на себе войну на истребление, что она способна процветать в составе государства, организовавшего геноцид своего народа.

В-четвертых, самоопределение наций состоит не только в отделении этносов от центральной власти и образовании суверенных национальных государств, но и в праве добровольно присоединяться к другим государствам, объединяться с ними, создавать союзы государств и т.д., то есть самостоятельно решать свою судьбу. Поэтому-то одной из особенностей современных национальных движений, является, по сути, одновременная актуализация двух тенденций в национальном вопросе: стремление к обособлению и стремление к объединению. Стремящиеся к самостоятельности народы или новообразованные национальные государства, как правило, изначально тяготеют к тем или иным более сильным в политическом, экономическом, военном и т.д. отношениях государствам, либо этнически родственным, либо этнически или исторически близким. Этому имеются как минимум три причины.

1). Как уже отмечалось, многие провозгласившие независимость государства связывают свое процветание с объединением со своими этническими собратьями, имеющими либо свое суверенное государство, либо государство в составе той или иной федерации. Отсюда - неистребимое, настойчивое стремление Нагорного Карабаха к Армении, Нахичевани - к Азербайджану, южных осетин -к северным в составе РФ, Приднестровья - к России и т. д.

2). Малые, новообразованные государства, особенно в периоды своего международного непризнания, объективно нуждаются в защите своей независимости государствами более сильными и независимыми в экономическом, политическом и военном отношении.

3). Новообразующимся государствам для свободного и суверенного развития необходимо не только провозглашение независимости, но и ее международное признание. В противном случае, посягательства прежних центральных властей на самостоятельность своих меньшинств, попытки «пристегивания» их любой ценой к своей прежней государственности будут перманентны. А в достижении этого национальные государства нуждаются в сильном посреднике и союз-

7 Кстати, в решении проблемы суверенитета Косово подобной точки зрения и придерживались западные политики.

нике, который бы активно способствовал признанию новой независимости в международном сообществе, в том числе и собственным примером.

Безусловно, признание новых государств, означает пересмотр установившихся в регионе и мире границ. Понятно, что принятие подобного решения -шаг решительный, зачастую сдерживаемый теми или иными политическими соображениями. Внять, к примеру, России настойчивым просьбам Абхазии и Южной Осетии о принятии их в состав Российской Федерации - значит незамедлительно крайне осложнить свои и без того непростые отношения с Западом (достаточно вспомнить о реакции Запада на Заявление Президента РФ о признании их независимости). Но, вместе с тем, этот шаг - соответствующий объективной исторической тенденции к объединению, без реализации которой невозможно решение национального вопроса в регионе, невозможно предотвращение попыток вооруженного решения проблемы со стороны «великодержавного» руководства Грузии. В то же время этот шаг продемонстрировал бы приверженность России общепризнанным принципам международного права, ее твердость в проведении последовательной национальной политики, правомерную поддержку малых народов в их устремлениях к самоопределению, к удовлетворению законного права на свободное, равноправное развитие.

В -пятых, в связи с вышесказанным, необходимо остановиться еще на одном аспекте современных межнациональных отношений: на позиции России в вопросах независимости Косово и Чечни. По уже укоренившейся практике недобросовестных западных политиков «валить с больной головы на здоровую», Российскую Федерацию нередко обвиняют в политике «двойных стандартов»: в поддержке самоопределения народов, входивших при СССР в состав Грузии, и непризнания такого права у косовских албанцев и Чечни.

Что касается независимости Косово, то позиция российского руководства в свое время была открыто и недвусмысленно доведена до мировой общественности: признание независимости Косово - есть прецедент для решения своих на-

В случае отсутствия помощи в этом вопросе, осуществляется попытка компенсировать непризнание самопровозглашенных государств международным сообществом взаимопризнани-ем этих государств, как это произошло в середине 2001 в Степанакерте, когда было образовано Содружество Непризнанных Государств (СНГ-2) - неформальное объединение, созданное для консультаций, взаимопомощи, координации и совместных действий непризнанными самопровозглашёнными государственными образованиями на постсоветской территории - Абхазией, Нагорно-Карабахской Республикой, Приднестровской Молдавской Республикой и Южной Осетией.

циональных вопросов другими непризнанными государственными образованиями, что, собственно, и подтвердили события на Кавказе.

Относительно Чечни. Следует различать право наций на самоопределение и откровенный сепаратизм, при котором отделение от государства требуется не этносу, которому предоставлены все права и условия для равноправного, свободного развития, а некоему военизированному меньшинству населения под лозунгами ваххабизма - одного из наиболее радикального и ориентированного на терроризм религиозно-политического движения в исламе. О том, что это так, свидетельствуют и те по сути феодальные порядки, которые были установлены этим меньшинством на всей территории Чечни после первой чеченской войны, и та неспособность экзальтированного руководства наладить мирную жизнь республики, полное разорение простого населения, и, как способ выхода из кризиса

Криминальная «экономика», бандитизм, возведенный в ранг государственной политики, повсеместный захват заложников, грабеж и разорение населения, теракты на территории России, попытка переноса сепаратизма в Дагестан - соседний субъект Российской Федерации и т.д. Ничего общего подобная политика с правом нации на самоопределение и, тем самым, на создание условий для своего свободного развития не имела, и иметь не могла.

Таким образом, право на самоопределение - это неотъемлемое право нации на самостоятельное решение своей судьбы с целью свободного и равноправного с другими нациями и народами развития. Необходимость его применения объективно вызревает в недрах социального сосуществования этносов, объединенных той или иной государственностью, а, назрев, настоятельно требует своего воплощения. Это особенно необходимо учитывать в реализации внутри и внешнеполитической стратегии многонационального государства. Неисторический подход, недальновидная национальная политика по отношению к этносам-меньшинствам, желание власти вопреки объективным закономерностям воспрепятствовать свободному волеизъявлению народов - всегда чреваты тяжелыми межнациональными конфликтами, кровавыми вооруженными последствиями, а нередко и откровенным геноцидом малого народа, что признается ООН международным преступлением.

Уважение права каждого народа свободно выбирать пути и формы своего развития, самоопределяться является одной из принципиальных основ международных отношений. Появлению принципа самоопределения народов предшествовало провозглашение принципа национальности, который предполагал самоопределение только по признаку национальности. На современном этапе развития международного права принцип самоопределения народов и наций в качестве обязательной нормы получил свое развитие после принятия Устава ООН. Одна из важнейших целей ООН – «развивать дружественные отношения между нациями на основе уважения принципа равноправия и самоопределения народов...» (п. 2 ст. 1 Устава).

Принцип самоопределения неоднократно получал свое подтверждение в других документах ООН, в частности в Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам 1960 г., Пактах о правах человека 1966 г., Декларации о принципах международного права 1970 г. В Декларации принципов Заключительного акта СБСЕ особо подчеркнуто право народов распоряжаться своей судьбой, однако в связи с распадом колониальной системы вопрос о самоопределении наций по большому счету решился.

В Резолюции 1514 (XV) от 14 декабря 1960 г. Генеральная Ассамблея ООН прямо указала, что «дальнейшее существование колониализма препятствует развитию международного экономического сотрудничества, задерживает социальное, культурное и экономическое развитие зависимых народов и идет вразрез с идеалом Организации Объединенных Наций, заключающимся во всеобщем мире». В иных документах ООН выражено главное в нормативном содержании принципа самоопределения. Так, в Декларации о принципах международного права 1970 г. сказано: «Создание суверенного и независимого государства, свободное присоединение к независимому государству или объединение с ним, или установление любого другого политического статуса, свободно определенного народом, являются формами осуществления этим народом права на самоопределение».

Право национального самоопределения не исчезает, если нация образовала самостоятельное государство или вошла в состав федерации государств. Субъектом права на самоопределение являются не только зависимые, но и суверенные нации и народы. С достижением национальной самостоятельности право на самоопределение лишь меняет свое содержание, что находит отражение в соответствующей международно-правовой норме. Без строгого уважения и соблюдения принципа самоопределения народов невозможно выполнить многие жизненно важные задачи, стоящие перед ООН, в частности, невозможно содействовать всеобщему уважению и соблюдению прав человека и основных свобод для всех, без различия расы, пола, языка и религии. Без строгого соблюдения указанного принципа невозможно также поддержание отношений мирного сосуществования между государствами. Каждое государство в соответствии с Декларацией 1970 г. обязано воздерживаться от любых насильственных действий, которые могли бы помешать народам осуществлять их право на самоопределение. Важным элементом принципа является право народов испрашивать и получать поддержку в соответствии с целями и принципами Устава ООН в случае, если их лишают права на самоопределение насильственным путем.

Принцип самоопределения народов и наций, как это подчеркивается в литературе, представляет собой именно право народов и наций, а не обязанность, и теснейшим образом связан со свободой политического выбора. Самоопределившиеся народы свободно выбирают не только свой статус как самостоятельного участника международных отношений, но и свою внутреннюю структуру, и курс внешней политики. Неотъемлемым образом с принципом осуществления народами права на самоопределение связан принцип сотрудничества государств, который выражается, независимо от различий в их политическом, экономическом и социальном строе, в различных сферах международных отношений в целях поддержания международного мира и безопасности и иных целях, закрепленных в Уставе ООН.

Одновременно с Уставом ООН принцип сотрудничества был зафиксирован в учредительных документах (уставах) многих международных организаций, в международных договорах, многочисленных резолюциях и декларациях.

С принятием Устава принцип сотрудничества занял свое место в ряду других принципов, обязательных для соблюдения согласно современному международному праву. Так, в соответствии с Уставом государства обязаны «осуществлять международное сотрудничество в разрешении международных проблем экономического, социального, культурного и гуманитарного характера», а также обязаны «поддерживать международный мир и безопасность и с этой целью принимать эффективные коллективные меры».

Принцип сотрудничества также содержится в ст. 55 и 56 Устава ООН. Например, в ст. 55 Устава закреплены обязанности государств - членов ООН сотрудничать друг с другом и с Организацией в достижении целей, предусмотренных Уставом.

Обязанность государств сотрудничать друг с другом предполагает добросовестное соблюдение государствами норм международного права и Устава ООН. Если же какое-либо государство игнорирует свои обязательства, вытекающие из общепризнанных принципов и норм международного права, то тем самым это государство подрывает основу сотрудничества.

Предыдущая

Параграф девятый программы российских марксистов, говорящий о праве наций на самоопределение, вызвал в последнее время (как мы уже указывали в “Просвещении”)* целый поход оппортунистов. И русский ликвидатор Семковский в петербургской ликвидаторской газете, и бундовец Либман, и украинский национал-социал Юркевич - в своих органах обрушились на этот параграф, третируя его с видом величайшего пренебрежения. Нет сомнения, что это “нашествие двунадесяти языков” оппортунизма на нашу марксистскую программу стоит в тесной связи с современными националистическими шатаниями вообще. Поэтому подробный разбор поднятого вопроса представляется нам своевременным. Заметим только, что ни единого самостоятельного довода ни один из названных оппортунистов не привел: все они повторяют лишь сказанное Розой Люксембург в ее длинной польской статье 1908-1909 года: “Национальный вопрос и автономия”. С “оригинальными” доводами этого последнего автора мы и будем чаще всего считаться в нашем изложении.

1. ЧТО ТАКОЕ САМООПРЕДЕЛЕНИЕ НАЦИЙ?

Естественно, что этот вопрос становится в первую голову, когда делаются попытки марксистски рассмотреть так называемое самоопределение. Что следует понимать под ним? Искать ли ответа в юридических дефинициях (определениях), выведенных из всяческих “общих понятий” права? Или ответа/надо искать в историко-экономическом изучении национальных движений?

Неудивительно, что гг. Семковские, Либманы, Юркевичи даже и не догадались поставить этого вопроса, отделываясь простым хихиканьем по поводу “неясности” марксистской программы и, видимо, даже не зная, в своей простоте, что о самоопределении наций говорит не только российская программа 1903 года, но и решение Лондонского международного конгресса 1896 года (об этом подробно в своем месте). Гораздо более удивительно, что Роза Люксембург, много декламирующая по поводу будто бы абстрактности и метафизичности данного параграфа, сама впала именно в этот грех абстрактности и метафизичности. Именно Роза Люксембург постоянно сбивается на общие рассуждения о самоопределении (вплоть даже до совсем забавного умствования о том, как узнать волю нации), не ставя нигде ясно и точно вопроса, в юридических ли определениях суть дела или в опыте национальных движений всего мира?

Точная постановка этого, неизбежного для марксиста, вопроса сразу подорвала бы девять десятых доводов Розы Люксембург. Национальные движения не впервые возникают в России и не одной ей свойственны. Во всем мире эпоха окончательной победы капитализма над феодализмом была связана с национальными движениями. Экономическая основа этих движений состоит в том, что для полной победы товарного производства необходимо завоевание внутрежегодника буржуазией, необходимо государственное сплочение территорий с населением, говорящим на одном языке, при устранении всяких препятствий развитию этого языка и закреплению его в литературе. Язык есть важнейшее средство человеческого общения; единство языка и беспрепятственное развитие есть одно из важнейших условий действительно свободного и широкого, соответствующего современному капитализму, торгового оборота, свободной и широкой группировки населения по всем отдельным классам, наконец - условие тесной связи рынка со всяким и каждым хозяином или хозяйчиком, продавцом и покупателем.

Образование национальных государств, наиболее удовлетворяющих этим требованиям современного капитализма, является поэтому тенденцией ________________________

* См. Сочинения, 5 изд., том 24, стр. 113-150. Ред.

(стремлением) всякого национального движения. Самые глубокие экономические факторы толкают к этому, и для всей Западной Европы - более того: для всего цивилизованного мира - типичным, нормальным для капиталистического периода является поэтому национальное государство.

Следовательно, если мы хотим понять значение самоопределения наций, не играя в юридические дефиниции, не “сочиняя” абстрактных определений, а разбирая историко-экономические условия национальных движений, то мы неизбежно придем к выводу: под самоопределением наций разумеется государственное отделение их от чуженациональных коллективов, разумеется образование самостоятельного национального государства.

Мы увидим ниже еще другие причины, почему неправильно было бы под правом на самоопределение понимать что-либо иное кроме права на отдельное государственное существование. Теперь же мы должны остановиться на том, как Роза Люксембург пыталась “отделаться” от неизбежного вывода о глубоких экономических основаниях стремлений к национальному государству.

Розе Люксембург прекрасно известна брошюра Каутского: “Национальность и интернациональность” (приложение к “Neue Zeit”1, № 1, 1907-1908; русский перевод в журнале “Научная Мысль”, Рига, 19082). Ей известно, что Каутский*, подробно разобрав в § 4 этой брошюры вопрос о национальном государстве, пришел к выводу, что Отто Бауэр “недооценивает силу стремления к созданию национального государства” (стр. 23 цитируемой брошюры). Роза Люксембург цитирует сама слова Каутского: “Национальное государство есть форма государства, наиболее соответствующая современным” (т. е. капиталистическим, цивилизованным, экономически-прогрессивным в отличие от средневековых, докапиталистических и проч.) “условиям, есть та форма, в которой оно всего легче может выполнить свои задачи” (т. е. задачи наиболее свободного, широкого и быстрого развития капитализма). К этому надо добавить еще более точное заключительное замечание Каутского, что пестрые в национальном отношении государства (так называемые государства национальностей в отличие от национальных государств) являются “всегда государствами, внутреннее сложение которых по тем или другим причинам осталось ненормальным или недоразвитым” (отсталым). Само собою разумеется, что Каутский говорит о ненормальности исключительно в смысле несоответствия тому, что наиболее приспособлено к требованиям развивающегося капитализма.

Спрашивается теперь, как же отнеслась Роза Люксембург к этим историко-экономическим выводам Каутского. Верны они или неверны? Прав ли Каутский с его историко-экономической теорией или Бауэр, теория которого является, в основе своей, психологической? В чем состоит связь несомненного “национального оппортунизма” у Бауэра, его защиты культурно-национальной автономии, его националистических увлечений (“кое-где усиление национального момента”, как выразился Каутский), его “громадного преувеличения момента национального и полного забвения момента интернационального” (Каутский), с его недооценкой силы стремления к созданию национального государства?

Роза Люксембург не поставила даже этого вопроса. Она не заметила этой связи. Она не вдумалась в целое теоретических взглядов Бауэра. Она совсем даже не противопоставила историко-экономической и психологической теории в национальном вопросе. Она ограничилась следующими замечаниями против Каутского.

“...Это “наилучшее” национальное государство есть только абстракция, легко поддающаяся теоретическому развитию и теоретической защите, но не соответствующая действительности” (“Przeglad Socjaldemokratyczny”, 1908, № 6, стр. 499)

И в подтверждение этого решительного заявления следуют рассуждения о том, что развитие великих капиталистических держав и империализм делают иллюзорным “право на самоопределение” мелких народов. “Можно ли серьезно говорить, - восклицает Роза Люксембург, - о “самоопределении” формально независимых черногорцев, болгар, румын, сербов, греков, отчасти даже швейцарцев, независимость которых сама является продуктом политической борьбы и дипломатической игры “европейского концерта”?”! (стр. 500). Наилучше соответствует условиям “не государство национальное, как полагает Каутский, а ________________________

* В 1916 году, готовя переиздание статьи, В. И. Ленин к этому месту сделал примечание. “Просим читателя не забывать, что Каутский до 1909 г до его прекрасной брошюры “Путь к власти” был врагом оппортунизма, к защите которого он повернул лишь в 1910-1911гг, а решительнее всего лишь в 1914-1916 гг.”

государство хищническое”. Приводится несколько десятков цифр о величине колоний, принадлежащих Англии, Франции и пр.

Читая подобные рассуждения, нельзя не подивиться способности автора не понимать, что к чему! Поучать с важным видом Каутского тому, что мелкие государства экономически зависят от крупных; что между буржуазными государствами идет борьба из-за хищнического подавления других наций; что существует империализм и колонии, - это какое-то смешное, детское умничание, ибо к делу все это ни малейшего отношения не имеет. Не только маленькие государства, но и Россия, например, целиком зависят экономически от мощи империалистского финансового капитала “богатых” буржуазных стран. Не только балканские миниатюрные государства, но и Америка в XIX веке была, экономически, колонией Европы, как указал еще Маркс в “Капитале”3. Все это Каутскому и каждому марксисту, конечно, прекрасно известно, но по вопросу о национальных движениях и о национальном государстве это решительно ни к селу ни к городу.

Роза Люксембург подменила вопрос о политическом самоопределении наций в буржуазном обществе, об их государственной самостоятельности вопросом об их экономической самостоятельности и независимости. Это так же умно, как если бы человек, обсуждающий программное требование о верховенстве парламента, т. е. собрания народных представителей, в буржуазном государстве, принялся выкладывать свое вполне правильное убеждение в верховенстве крупного капитала при всяких порядках буржуазной страны.

Нет сомнения, что большая часть Азии, наиболее населенной части света, находится в положении либо колоний “великих держав” либо государств, крайне зависимых и угнетенных национально. Но разве это общеизвестное обстоятельство колеблет хоть сколько-нибудь тот бесспорный факт, что в самой Азии условия наиболее полного развития товарного производства, наиболее свободного, широкого и быстрого роста капитализма создались только в Японии, т. е. только в самостоятельном национальном государстве? Это государство - буржуазное, а потому оно само стало угнетать другие нации и порабощать колонии; мы не знаем, успеет ли Азия, до краха капитализма, сложиться в систему самостоятельных национальных государств, подобно Европе. Но остается неоспоримым, что капитализм, разбудив Азию, вызвал и там повсюду национальные движения, что тенденцией этих движений является создание национальных государств в Азии, что наилучшие условия развития капитализма обеспечивают именно такие государства. Пример Азии говорит за Каутского, против Розы Люксембург.

Пример балканских государств тоже говорит против нее, ибо всякий видит теперь, что наилучшие условия развития капитализма на Балканах создаются как раз в мере создания на этом полуострове самостоятельных национальных государств.

Следовательно, и пример всего передового цивилизованного человечества, и пример Балкан, и пример Азии доказывают, вопреки Розе Люксембург, безусловную правильность положения Каутского: национальное государство есть правило и “норма” капитализма, пестрое в национальном отношении государство - отсталость или исключение. С точки зрения национальных отношений, наилучшие условия для развития капитализма представляет, несомненно, национальное государство. Это не значит, разумеется, чтобы такое государство, на почве буржуазных отношений, могло исключить эксплуатацию и угнетение наций. Это значит лишь, что марксисты не могут упускать из виду могучих экономических факторов, порождающих стремления к созданию национальных государств. Это значит, что “самоопределение нации” в программе марксистов не может иметь, с историко-экономической точки зрения, иного значения кроме как политическое самоопределение, государственная самостоятельность, образование национального государства.

Какими условиями обставляется, с марксистской, т. е. классовой пролетарской, точки зрения, поддержка буржуазно-демократического требования “национального государства”, об этом подробно будет речь ниже. Сейчас мы ограничиваемся определением понятия “самоопределения” и должны еще только отметить, что Роза Люксембург знает о содержании этого понятия (“национальное государство”), тогда как ее оппортунистические сторонники, Либманы, Семковские, Юркевичи, не знают даже и этого!

2. ИСТОРИЧЕСКАЯ КОНКРЕТНАЯ ПОСТАНОВКА ВОПРОСА

Безусловным требованием марксистской теории при разборе какого бы то ни было социального вопроса является постановка его в определенные исторические рамки, а затем, если речь идет об одной стране (например, о национальной программе для данной страны), учет конкретных особенностей, отличающих эту страну от других в пределах одной и той же исторической эпохи.

Что означает это безусловное требование марксизма в применении к нашему вопросу?

Прежде всего оно означает необходимость строго разделить две, коренным образом отличные, с точки зрения национальных движений, эпохи капитализма. С одной стороны, это - эпоха краха феодализма и абсолютизма, эпоха сложения буржуазно-демократического общества и государства, когда национальные движения впервые становятся массовыми, втягивают так или иначе все классы населения в политику путем печати, участия в представительных учреждениях и т. д. С другой стороны, перед нами эпоха вполне сложившихся капиталистических государств, с давно установившимся конституционным строем, с сильно развитым антагонизмом пролетариата и буржуазии, - эпоха, которую можно назвать кануном краха капитализма.

Для первой эпохи типично пробуждение национальных движений, вовлечение в них крестьянства, как наиболее многочисленного и наиболее “тяжелого на подъем” слоя населения в связи с борьбой за политическую свободу вообще и за права национальности в частности. Для второй эпохи типично отсутствие массовых буржуазно-демократических движений, когда развитой капитализм, все более сближая и перемешивая вполне уже втянутые в торговый оборот нации, ставит на первый план антагонизм интернационально слитого капитала с интернациональным рабочим движением.

Конечно, та и другая эпоха не отделены друг от друга стеной, а связаны многочисленными переходными звеньями, причем разные страны отличаются еще быстротой национального развития, национальным составом населения, размещением его и т. д. и т. п. Не может быть и речи о приступе к национальной программе марксистов данной страны без учета всех этих общеисторических и конкретно-государственных условий.

И вот здесь как раз мы натыкаемся на самое слабое место в рассуждениях Розы Люксембург. Она с необыкновенным усердием украшает свою статью набором “крепких” словечек против § 9 нашей программы, объявляя его “огульным”, “шаблоном”, “метафизической фразой” и так далее без конца. Естественно было бы ожидать, что писательница, так превосходно осуждающая метафизику (в марксовском смысле, т. е. антидиалектику) и пустые абстракции, даст нам образец конкретно-исторического рассмотрения вопроса. Речь идет о национальной программе марксистов одной определенной страны, России, одной определенной эпохи, начала XX века. Вероятно, Роза Люксембург и ставит вопрос о том, какую историческую эпоху переживает Россия, каковы конкретные особенности национального вопроса и национальных движений данной страны в данную эпоху?

Ровнехонько ничего об этом Роза Люксембург не говорит! Ни тени разбора вопроса о том, как стоит национальный вопрос в России в данную историческую эпоху, каковы особенности России в данном отношении, - вы у нее не найдете!

Нам говорят, что иначе ставится национальный вопрос на Балканах, чем в Ирландии, что Маркс вот так-то оценивал польское и чешское национальное движение в конкретных условиях 1848 года (страница выписок из Маркса), что Энгельс вот так-то оценивал борьбу лесных кантонов Швейцарии против Австрии и битву под Моргартеном, имевшую место в 1315 году (страничка цитат из Энгельса с соответствующим комментарием из Каутского), что Лассаль считал реакционной крестьянскую войну в Германии в XVI веке и т. п.

Нельзя сказать, чтобы эти замечания и цитаты блистали новизной, но, во всяком случае, читателю интересно еще и еще раз вспомнить, как именно Маркс, Энгельс и Лассаль подходили к разбору конкретно-исторических вопросов отдельных стран. И, перечитывая поучительные цитаты из Маркса и Энгельса, видишь с особенной наглядностью, в какое смешное положение поставила себя Роза Люксембург. Она красноречиво и сердито проповедует необходимость конкретно-исторического анализа национального вопроса в разных странах в разное время, - и она не делает ни малейшей попытки определить, какую же историческую стадию развития капитализма переживает Россия в начале XX века, каковы особенности национального вопроса в этой стране. Роза Люксембург показывает примеры, как другие разбирали вопрос по-марксистски, точно нарочно подчеркивая этим, как часто благими намерениями мостят ад, добрыми советами прикрывают нежелание или неуменье пользоваться ими на деле.

Вот одно из поучительных сопоставлений. Восставая против лозунга независимости Польши, Роза Люксембург ссылается на свою работу 1898 года, доказавшую быстрое “промышленное развитие Польши” с сбытом фабричных продуктов в России. Нечего и говорить, что отсюда еще ровно ничего не следует по вопросу о праве на самоопределение, что этим доказано только исчезновение старой шляхетской Польши и т. д. Роза же Люксембург незаметным образом переходит постоянно к тому выводу, будто среди факторов, соединяющих Россию с Польшей, преобладают уже теперь чисто экономические факторы современно-капиталистических отношений.

Но вот переходит наша Роза к вопросу об автономии и - хотя ее статья озаглавлена “Национальный вопрос и автономия” вообще - начинает доказывать исключительное право королевства Польского на автономию (смотри об этом “Просвещение” 1913 г., № 12*). Чтобы подтвердить право Польши на автономию. Роза Люксембург характеризует государственный строй России по признакам, очевидно, и экономическим, и политическим, и бытовым, и социологическим - совокупностью черт, которые дают в сумме понятие “азиатского деспотизма” (№ 12 “Przeglad"a”4, стр. 137).

Всем известно, что подобного рода государственный строй обладает очень большой прочностью в тех случаях, когда в экономике данной страны преобладают совершенно патриархальные, докапиталистические черты и ничтожное развитие товарного хозяйства и классовой дифференциации. Если же в такой стране, в которой государственный строй отличается резко докапиталистическим характером, существует национально-отграниченная область с быстрым развитием капитализма, то, чем быстрее это капиталистическое развитие, тем сильнее противоречие между ним и докапиталистическим государственным строем, тем вероятнее отделение передовой области от целого, - области, связанной с целым не “современно-капиталистическими”, а “азиатско-деспотическими” связями.

Роза Люксембург, таким образом, совершенно не свела концов с концами даже по вопросу о социальной структуре власти в России по отношению к буржуазной Польше, а вопроса о конкретно-исторических особенностях национальных движений в России она даже и не поставила.

На этом вопросе мы и должны остановиться.

3. КОНКРЕТНЫЕ ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОГО ВОПРОСА В РОССИИ И ЕЕ БУРЖУАЗНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЕ

“...Несмотря на растяжимость принципа “право нации на самоопределение”, который является чистейшим общим местом, будучи, очевидно, одинаково применимым не только к народам, живущим в России, но и к нациям, живущим в Германии и Австрии, Швейцарии и Швеции, Америке и Австралии, мы не находим его ни в одной программе современных социалистических партий...” (№ 6 “Przeglad"a”, стр. 483).

Так пишет Роза Люксембург в начале своего похода против § 9 марксистской программы. Подсовывая нам понимание этого пункта программы, как “чистейшего общего места”, Роза Люксембург сама именно в этот грех и впадает, заявляя с забавной смелостью, будто этот пункт “очевидно, одинаково применим” к России, Германии и т. д.

Очевидно, - ответим мы, - что Роза Люксембург решила дать в своей статье собрание логических ошибок, которые годятся для учебных занятий гимназистов. Ибо тирада Розы Люксембург - сплошь бессмыслица и насмешка над исторически-конкретной постановкой вопроса.

Если толковать марксистскую программу не по-ребячьи, а по-марксистски, то весьма нетрудно смекнуть, что она относится к буржуазно-демократическим национальным движениям. Раз так, - а это, несомненно, так, - то отсюда “очевидно”, что эта программа относится “огульно”, как “общее место” и т. д., ко всем случаям буржуазно-демократических национальных движений. Не менее очевидным был бы также для Розы Люксембург, при самом небольшом размышлении, тот вывод, что программа наша относится только к случаям наличности такого

________________________

* См. Сочинения, 5 изд., том 24, стр. 143-150. Ред.

движения.

Подумав над этими очевидными соображениями, Роза Люксембург без особого труда увидела бы, какую бессмыслицу она сказала. Обвиняя нас в преподнесении “общего места”, она против нас приводит тот довод, что о самоопределении наций не говорится в программе тех стран, где нет буржуазно-демократических национальных движений. Замечательно умный довод!

Сравнение политического и экономического развития разных стран, а также их марксистских программ имеет громадное значение с точки зрения марксизма, ибо несомненны как общая капиталистическая природа современных государств, так и общий закон развития их. Но подобное сравнение надо производить умеючи. Азбучным условием при этом является выяснение вопроса, сравнимы ли исторические эпохи развития сравниваемых стран. Например, аграрную программу российских марксистов могут “сравнивать” с западноевропейскими только полные невежды (подобно князю Е. Трубецкому в “Русской Мысли”), ибо наша программа дает ответ на вопрос о буржуазно-демократическом аграрном преобразовании, о котором и речи нет в западных странах.

То же самое относится к национальному вопросу. В большинстве западных стран он давным-давно решен. Смешно искать ответа на несуществующие вопросы в западных программах. Роза Люксембург упустила здесь из виду как раз самое главное: различие между странами с давно законченными и с незаконченными буржуазно-демократическими преобразованиями.

В этом различии весь гвоздь. Полное игнорирование этого различия и превращает длиннейшую статью Розы Люксембург в набор пустых, бессодержательных общих мест.

В Западной, континентальной, Европе эпоха буржуазно-демократических революций охватывает довольно определенный промежуток времени, примерно, с 1789 по 1871 год. Как раз эта эпоха была эпохой национальных движений и создания национальных государств. По окончании этой эпохи Западная Европа превратилась в сложившуюся систему буржуазных государств, по общему правилу при этом национально-единых государств. Поэтому теперь искать права самоопределения в программах западноевропейских социалистов значит не понимать азбуки марксизма.

В Восточной Европе и в Азии эпоха буржуазно-демократических революций только началась в 1905 году. Революции в России, Персии, Турции, Китае, войны на Балканах - вот цепь мировых событий нашей эпохи нашего “востока”. И в этой цепи событий только слепой может не видеть пробуждения целого ряда буржуазно-демократических национальных движений, стремлений к созданию национально-независимых и национально-единых государств. Именно потому и только потому, что Россия вместе с соседними странами переживает эту эпоху, нам нужен пункт о праве наций на самоопределение в нашей программе.

Но продолжим еще несколько вышеприведенную цитату из статьи Розы Люксембург:

“.. В особенности, - пишет она, - программа партии, которая действует в государстве с чрезвычайно пестрым национальным составом и для которой национальный вопрос играет первостепенную роль, - программа австрийской социал-демократии не содержит принципа о праве наций на самоопределение” (там же).

Итак, читателя хотят убедить “в особенности” примером Австрии. Посмотрим, с конкретно-исторической точки зрения, много ли разумного в этом примере, Во-1-х, ставим основной вопрос о завершении буржуазно-демократической революции. В Австрии она началась 1848 годом и закончилась 1867. С тех пор почти полвека там господствует установившаяся, в общем и целом, буржуазная конституция, на почве которой легально действует легальная рабочая партия.

Поэтому в внутренних условиях развития Австрии (т. е. с точки зрения развития капитализма в Австрии вообще и в отдельных ее нациях в частности) нет факторов, порождающих скачки, одним из спутников каковых может быть образование национально-самостоятельных государств. Предполагая своим сравнением, что Россия находится, по этому пункту, в аналогичных условиях, Роза Люксембург не только делает в корне неверное, антиисторическое допущение, но и скатывается невольно к ликвидаторству.

Во-2-х, особенно большое значение имеет совершенно различное соотношение между национальностями в Австрии и в России по занимающему нас вопросу. Австрия не только была долгое время государством с преобладанием немцев, но австрийские немцы претендовали на гегемонию среди немецкой нации вообще. Эта “претенция”, как может быть соблаговолит припомнить Роза Люксембург (столь не любящая будто бы общие места, шаблоны, абстракции...), разбита войной 1866 года. Господствующая в Австрии нация, немецкая, оказалась за пределами самостоятельного немецкого государства, создавшегося окончательно к 1871 году. С другой стороны, попытка венгров создать самостоятельное национальное государство потерпела крушение еще в 1849 году, под ударами русского крепостного войска.

Таким образом создалось чрезвычайно своеобразное положение: со стороны венгров, а затем и чехов, тяготение как раз не к отделению от Австрии, а к сохранению целости Австрии именно в интересах национальной независимости, которая могла бы быть совсем раздавлена более хищническими и сильными соседями! Австрия сложилась, в силу этого своеобразного положения, в двухцентровое (дуалистическое) государство, а теперь превращается в трехцентровое (триалистаческое: немцы, венгры, славяне).

Есть ли что-либо похожее в России? Есть ли у нас тяготение “инородцев” к соединению с великорусами под угрозой худшего национального гнета?

Достаточно поставить этот вопрос, чтобы увидеть, до какой степени сравнение России с Австрией по вопросу о самоопределении наций бессмысленно, шаблонно и невежественно.

Своеобразные условия России, в отношении национального вопроса, как раз противоположны тому, что мы видели в Австрии. Россия - государство с единым национальным центром, великорусским. Великорусы занимают гигантскую сплошную территорию, достигая по численности приблизительно 70 миллионов человек. Особенность этого национального государства, во-1-х, та, что “инородцы” (составляющие в целом большинство населения - 57%) населяют как раз окраины; во-2-х, та, что угнетение этих инородцев гораздо сильнее, чем в соседних государствах (и даже не только в европейских); в-3-х, та, что в целом ряде случаев живущие по окраинам угнетенные народности имеют своих сородичей по ту сторону границы, пользующихся большей национальной независимостью (достаточно вспомнить хотя бы по западной и южной границе государства - финнов, шведов, поляков, украинцев, румын); в-4-х, та, что развитие капитализма и общий уровень культуры нередко выше в “инородческих” окраинах, чем в центре государства. Наконец, именно в соседних азиатских государствах мы видим начавшуюся полосу буржуазных революций и национальных движений, захватывающих частью родственные народности в пределах России.

Таким образом, именно исторические конкретные особенности национального вопроса в России придают у нас особую насущность признанию права наций на самоопределение в переживаемую эпоху.

Впрочем, даже с чисто фактической стороны утверждение Розы Люксембург, что в программе австрийские с.-д. нет признания права наций на самоопределение, неверно. Стоит открыть протоколы Брюннского съезда, принявшего национальную программу5, и мы увидим там заявления русинского с.-д. Ганкевича от имени всей украинской (русинской) делегации (стр. 85 протоколов) и польского с.-д. Регера от имени всей польской делегации (стр. 108) о том, что австрийские с.-д. обеих указанных наций включают в число своих стремлений стремление к национальному объединению, свободе и самостоятельности своих народов. Следовательно, австрийская социал-демократия, не выставляя прямо в своей программе права наций на самоопределение, в то же время вполне мирится с выставлением частями партии требования национальной самостоятельности. Фактически это и значит, разумеется, признавать право наций на самоопределение! Ссылка Розы Люксембург на Австрию оказывается, таким образом, во всех отношениях говорящей против Розы Люксембург.

4. “ПРАКТИЦИЗМ” В НАЦИОНАЛЬНОМ ВОПРОСЕ

С особенным усердием подхватили оппортунисты тот довод Розы Люксембург, что § 9 нашей программы не содержит в себе ничего “практического”. Роза Люксембург так восхищена этим доводом, что мы встречаем иногда в ее статье по восьми раз на странице повторение этого “лозунга”.

§ 9 “не дает, - пишет она, - никакого практического указания для повседневной политики пролетариата, никакого практического разрешения национальных проблем”.

Рассмотрим этот довод, который формулируется еще так, что § 9 либо не выражает ровно ничего, либо обязывает поддерживать все национальные стремления.

Что означает требование “практичности” в национальном вопросе?

Либо поддержку всех национальных стремлений; либо ответ: “да или нет” на вопрос об отделении каждой нации; либо вообще непосредственную “осуществимость” национальных требований.

Рассмотрим все эти три возможных смысла требования “практичности”.

Буржуазия, которая естественно выступает в начале всякого национального движения гегемоном (руководителем) его, называет практическим делом поддержку всех национальных стремлений. Но политика пролетариата в национальном вопросе (как и в остальных вопросах) лишь поддерживает буржуазию в определенном направлении, но никогда не совпадает с ее политикой. Рабочий класс поддерживает буржуазию только в интересах национального мира (которого буржуазия не может дать вполне и который осуществим лишь в меру полной демократизации), в интересах равноправия, в интересах наилучшей обстановки классовой борьбы. Поэтому как раз против практицизма буржуазии пролетарии выдвигают принципиальную политику в национальном вопросе, всегда поддерживая буржуазию лишь условно. Всякая буржуазия хочет в национальном деле либо привилегий для своей нации, либо исключительных выгод для нее; это и называется “практичным”. Пролетариат против всяких привилегий, против всякой исключительности. Требовать от него “практицизма” значит идти на поводу буржуазии, впадать в оппортунизм.

Дать ответ: “да или нет” на вопрос об отделении каждой нации? Это кажется требованием весьма “практичным”. А на деле оно нелепо, метафизично теоретически, на практике же ведет к подчинению пролетариата политике буржуазии. Буржуазия всегда на первый план ставит свои национальные требования. Ставит их безусловно. Для пролетариата они подчинены интересам классовой борьбы. Теоретически нельзя ручаться наперед, отделение ли данной нации или ее равноправное положение с иной нацией закончит буржуазно-демократическую революцию; для пролетариата важно в обоих случаях обеспечить развитие своего класса; буржуазии важно затруднить это развитие, отодвинув его задачи перед задачами “своей” нации. Поэтому пролетариат ограничивается отрицательным, так сказать, требованием признания права на самоопределение, не гарантируя ни одной нации, не обязуясь дать ничего насчет другой нации.

Пусть это не “практично”, но это на деле вернее всего гарантирует наиболее демократическое из возможных решений; пролетариату нужны только эти гарантии, а буржуазии каждой нации нужны гарантии ее выгод без отношения к положению (к возможным минусам) иных наций.

Буржуазии интереснее всего “осуществимость” данного требования, - отсюда вечная политика сделок с буржуазией иных наций в ущерб пролетариату. Пролетариату же важно укрепление своего класса против буржуазии, воспитание масс в духе последовательной демократии и социализма.

Пусть это не “практично” для оппортунистов, но это единственная гарантия на деле, гарантия максимального национального равноправия и мира вопреки и феодалам и националистической буржуазии.

Вся задача пролетариев в национальном вопросе “непрактична”, с точки зрения националистической буржуазии каждой нации, ибо пролетарии требуют “абстрактного” равноправия, принципиального отсутствия малейших привилегий, будучи враждебны всякому национализму. Не поняв этого, Роза Люксембург своим неразумным воспеванием практицизма открыла настежь ворота именно для оппортунистов, в особенности для оппортунистических уступок великорусскому национализму.

Почему великорусскому? Потому что великорусы в России нация угнетающая, а в национальном отношении, естественно, оппортунизм выразится иначе среди угнетенных и среди угнетающих наций.

Буржуазия угнетенных наций во имя “практичности” своих требований будет звать пролетариат к безусловной поддержке ее стремлений. Всего практичнее сказать прямое “да”, за отделение такой-то нации, а не за право отделения всех и всяких наций!

Пролетариат против такого практицизма: признавая равноправие и равное право на национальное государство, он выше всего ценит и ставит союз пролетариев всех наций, оценивая под углом классовой борьбы рабочих всякое национальное требование, всякое национальное отделение. Лозунг практицизма есть на деле лишь лозунг некритического перенимания буржуазных стремлений.

Нам говорят: поддерживая право на отделение, вы поддерживаете буржуазный национализм угнетенных наций. Так говорит Роза Люксембург, так повторяет за ней оппортунист Семковский - единственный, кстати сказать, представитель ликвидаторских идей по этому вопросу в ликвидаторской газете!

Мы отвечаем: нет, именно буржуазии важно здесь “практичное” решение, а рабочим важно принципиальное выделение двух тенденций. Поскольку буржуазия нации угнетенной борется с угнетающей, постольку мы всегда и во всяком случае и решительнее всех за, ибо мы самые смелые и последовательные враги угнетения. Поскольку буржуазия угнетенной нации стоит за свой буржуазный национализм, мы против. Борьба с привилегиями и насилиями нации угнетающей и никакого попустительства стремлению к привилегиям со стороны угнетенной нации.

Если мы не выставим и не проведем в агитации лозунга права на отделение, мы сыграем на руку не только буржуазии, но и феодалам и абсолютизму угнетающей нации. Этот довод Каутский давно выдвинул против Розы Люксембург, и этот довод неоспорим. Боясь “помочь” националистической буржуазии Польши, Роза Люксембург своим отрицанием права на отделение в программе российских марксистов помогает на деле черносотенцам великорусам. Она помогает на деле оппортунистическому примирению с привилегиями (и хуже, чем привилегиями) великорусов.

Увлеченная борьбой с национализмом в Польше, Роза Люксембург забыла о национализме великорусов, хотя именно этот национализм и страшнее всего сейчас, именно он менее буржуазен, но более феодален, именно он главный тормоз демократии и пролетарской борьбы. В каждом буржуазном национализме угнетенной нации есть общедемократическое содержание против угнетения, и это-то содержание мы безусловно поддерживаем, строго выделяя стремление к своей национальной исключительности, борясь с стремлением польского буржуа давить еврея и т. д. и т. д.

Это - “непрактично” с точки зрения буржуа и мещанина. Это - единственно практичная и принципиальная и действительно помогающая демократии, свободе, пролетарскому союзу политика в национальном вопросе.

Признание права на отделение за всеми; оценка каждого конкретного вопроса об отделении с точки зрения, устраняющей всякое неравноправие, всякие привилегии, всякую исключительность.

Возьмем позицию угнетающей нации. Может ли быть свободен народ, угнетающий другие народы? Нет. Интересы свободы великорусского населения* требуют борьбы с таким угнетением. Долгая история, вековая история подавления движений угнетенных наций, систематическая пропаганда такого подавления со стороны “высших” классов создали громадные помехи делу свободы самого великорусского народа в его предрассудках и т. д.

Великорусские черносотенцы сознательно поддерживают эти предрассудки и разжигают их. Великорусская буржуазия мирится с ними или подлаживается к ним. Великорусский пролетариат не может осуществить своих целей, не может расчистить себе пути к свободе, не борясь систематически с этими предрассудками.

Создание самостоятельного и независимого национального государства остается пока в России привилегией одной только великорусской нации. Мы, великорусские пролетарии, не защищаем никаких привилегий, не защищаем и этой привилегии. Мы боремся на почве данного государства, объединяем рабочих всех наций данного государства, мы не можем ручаться за тот или иной путь национального развития, мы через все возможные пути идем к своей классовой цели.

Но идти к этой цели нельзя, не борясь со всяким национализмом и не отстаивая равенства различных наций. Суждено ли, например, Украине составить самостоятельное государство, это зависит от 1000 факторов, не известных заранее. И, не пытаясь “гадать” попусту, мы твердо стоим на том, что несомненно: право Украины на такое государство. Мы уважаем это право, мы не поддерживаем привилегий великоросса над украинцами, мы воспитываем массы в духе признания этого права, в духе отрицания государственных привилегий какой бы то ни было нации.

В скачках, которые переживали все страны в эпоху буржуазных революций, _______________________

* Некоему Л. Вл. из Парижа это слово кажется немарксистским. Этот Л. Вл. забавно “superklug” (в ироническом переводе на русский “вумный”). “Вумный” Л. Вл. собирается, видимо, написать исследование об изгнании из нашей программы-минимум (с точки зрения классовой борьбы!) слов: “заселение”, “народ” и т. п.

столкновения и борьба из-за права на национальное государство возможны и вероятны. Мы, пролетарии, заранее объявляем себя противниками великорусских привилегий и в этом направлении ведем всю свою пропаганду и агитацию.

Гоняясь за “практицизмом”, Роза Люксембург просмотрела главную практическую задачу и великорусского и инонационального пролетариата: задачу повседневной агитации и пропаганды против всяких государственно-национальных привилегий, за право, одинаковое право всех наций на свое национальное государство; такая задача наша главная (сейчас) задача в национальном вопросе, ибо лишь таким путем мы отстаиваем интересы демократии и равноправного союза всех пролетариев всяческих наций.

Пусть эта пропаганда “непрактична” и с точки зрения великорусов-угнетателей и с точки зрения буржуазии угнетенных наций (и те и другие требуют определенного да или нет, обвиняя с.-д. в “неопределенности”). На деле именно эта пропаганда, и только она, обеспечивает действительно демократическое и действительно социалистическое воспитание масс. Только такая пропаганда гарантирует и наибольшие шансы национального мира в России, если она останется пестрым национальным государством, и наиболее мирное (и безвредное для пролетарской классовой борьбы) разделение на разные национальные государства, если встанет вопрос о таком разделении.

Для более конкретного пояснения этой, единственно пролетарской, политики в национальном вопросе мы рассмотрим отношение к “самоопределению наций” великорусского либерализма и пример отделения Норвегии от Швеции.

5. ЛИБЕРАЛЬНАЯ БУРЖУАЗИЯ И СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЕ ОППОРТУНИСТЫ В НАЦИОНАЛЬНОМ ВОПРОСЕ

Мы видели, что одним из главных своих “козырей” в борьбе против программы российских марксистов Роза Люксембург считает такой довод: признание права на самоопределение равняется поддержке буржуазного национализма угнетенных наций. С другой стороны, говорит Роза Люксембург, если понимать под этим правом только борьбу против всякого насилия по отношению к нациям, то особый пункт программы не нужен, ибо с.-д. вообще против всякого национального насилия и неравноправия.

Первый довод, как неопровержимо указал почти 20 лет тому назад Каутский, сваливает национализм с больной головы на здоровую, ибо, боясь национализма буржуазии угнетенных наций, Роза Люксембург оказывается на деле играющей на руку черносотенному национализму великорусов! Второй довод есть, в сущности, боязливое уклонение от вопроса:

включает ли или не включает признание национального равноправия признание права на отделение? Если да, то, значит, Роза Люксембург признает принципиальную правильность § 9-го нашей программы. Если нет, значит, она не признает национального равноправия. Уклончивостью и увертками тут делу не поможешь!

Однако лучшей проверкой вышеуказанных и всех подобных доводов является изучение отношения к вопросу различных классов общества. Для марксиста такая проверка обязательна. Надо исходить из объективного, надо взять взаимоотношение классов по данному пункту. Не делая этого. Роза Люксембург впадает как раз в тот грех метафизичности, абстрактности, общего места, огульности и пр., в котором она тщетно пытается обвинить своих противников,

Речь идет о программе российских марксистов, т. е. марксистов всех национальностей России. Не следует ли взглянуть на позицию господствующих классов России?

Позиция “бюрократии” (извиняемся за неточное слово) и феодальных помещиков типа объединенного дворянства общеизвестна. Безусловное отрицание и равноправия национальностей и права на самоопределение. Старый, взятый из времен крепостного права лозунг: самодержавие, православие, народность, причем под последней имеется в виду только великорусская. Даже украинцы объявлены “инородцами”, даже их родной язык преследуется.

Взглянем на буржуазию российскую, “призванную” к участию - очень скромному, правда, но все же участию во власти, в системе законодательства и управления “3-го июня”. Что октябристы идут на деле за правыми в данном вопросе, об этом тратить много слов не приходится. К сожалению, некоторые марксисты гораздо менее внимания обращают на позицию либеральной великорусской буржуазии, прогрессистов и кадетов. А между тем, кто не изучит этой позиции и не вдумается в нее, тот неизбежно впадет в грех абстрактности и голословности при обсуждении права наций на самоопределение.

В прошлом году полемика “Правды” с “Речью” заставила этот главный орган партии к.-д., столь искусный в дипломатическом уклонении от прямого ответа на “неприятные” вопросы, сделать все же некоторые ценные признания. Сыр-бор загорелся из-за всеукраинского студенческого съезда в Львове летом 1913 года6. Присяжный “украиновед” или украинский сотрудник “Речи” г. Могилянский поместил статью, в которой осыпал самыми отборными ругательствами (“бред”, “авантюризм” и пр.) идею сепарации (отделения) Украины, идею, за которую ратовал национал-социал Донцов и которую одобрил названный съезд.

Газета “Рабочая Правда”, нисколько не солидаризируясь с г. Донцовым, прямо указав, что он национал-социал, что с ним не согласны многие украинские марксисты, заявила, однако, что тон “Речи”, вернее: принципиальная постановка вопроса “Речи” совершенно неприлична, недопустима для великорусского демократа или желающего слыть демократом человека*. Пусть “Речь” прямо опровергает гг. Донцовых, но принципиально недопустимо великорусскому органу якобы демократии забывать о свободе отделения, о праве на отделение.

Несколько месяцев спустя г. Могилянский в № 331 “Речи” выступил с “объяснениями”, узнав из львовской украинской газеты “Шляхи”7 о возражениях г. Донцова, который, между прочим, отметил, что “шовинистический выпад “Речи” надлежащим образом запятнала (заклеймила?) только русская с.-д. пресса”. “Объяснения” г. Могилянского состояли в том, что он троекратно повторил, “критика рецептов г. Донцова” “ничего общего не имеет с отрицанием права наций на самоопределение”.

“Следует сказать, - писал г. Могилянский, - что и “право наций на самоопределение” не является каким-то фетишем (слушайте!!), не допускающим критики нездоровые условия жизни, нации могут порождать нездоровые тенденции в национальном самоопределении, и вскрывать последние еще не значит отрицать право наций на самоопределение”.

Как видите, фразы либерала насчет “фетиша” были вполне в духе фраз Розы Люксембург. Было очевидно, что г. Могилянский желал уклониться от прямого ответа на вопрос: признает он или нет право на политическое самоопределение, т. е. на отделение?

И “Пролетарская Правда” (№ 4 от 11 декабря 1913 г.) в упор поставила этот вопрос и г. Могилянскому и к.-д. партии**.

Газета “Речь” поместила тогда (<№ 340) неподписанное, т. е. официально-редакционное, заявление, дающее ответ на этот вопрос. Ответ этот сводится к трем пунктам:

1) В § 11 программы к.-д. партии прямо, точно и ясно говорится о “праве свободного культурного самоопределения” наций.

2) “Пролетарская Правда”, по уверению “Речи”, “безнадежно смешивает” самоопределение с сепаратизмом, отделением той или иной нации.

3) “Действительно, к.-д. никогда и не брались защищать право “отделения наций” от русского государства”. (См. статью: “Национал-либерализм и право наций на самоопределение” в “Пролетарской Правде” № 12 от 20 декабря 1913 г.**)

Обратим внимание сначала на второй пункт заявления “Речи”. Как наглядно показывает он господам Семковским, Либманам, Юркевичам и прочим оппортунистам, что их крики и толки насчет будто бы “неясности” или “неопределенности” смысла “самоопределения” представляют из себя на деле, т. е. по объективному соотношению классов и классовой борьбы в России, простой перепев речей либерально-монархической буржуазии!

Когда “Пролетарская Правда” поставила гг. просвещенным “конституционалистам-демократам” из “Речи” три вопроса: 1) отрицают ли они, что во всей истории международной демократии, особенно с половины XIX века, под самоопределением наций разумеется именно политическое самоопределение, право на образование самостоятельного национального государства? 2) отрицают ли они, что известное решение Лондонского международного социалистического конгресса 1896 года имеет тот же смысл? и 3) что Плеханов, еще в 1902 г. писавший о самоопределении, понимал под ним именно политическое ________________________

* См. Сочинения, 5 изд., том 23, стр. 337-348. Ред.

** См. Сочинения, 5 изд., том 24, стр. 208-210 . Ред.

*** См. Сочинения, 5 изд., том 24, стр. 247-249. Ред.

самоопределение? - когда “Пролетарская Правда” поставила эти три вопроса, господа кадеты замолчали!!

Они не ответили ни слова, потому что им нечего было ответить. Они молча должны были признать, что “Пролетарская Правда” безусловно права.

Крики либералов на тему о неясности понятия “самоопределения”, о “безнадежном смешении” его с сепаратизмом у с.-д. есть не что иное, как стремление запутать вопрос, уклониться от признания общеустановленного демократией принципа. Если бы гг. Семковские, Либманы и Юркевичи не были так невежественны, они бы посовестились выступать перед рабочими в либеральном духе.

“Действительно, к.-д. никогда и не брались защищать право “отделения наций” от русского государства” - эти слова “Речи” “Пролетарская Правда” недаром рекомендовала “Новому Времени” и “Земщине”8, как образец “лояльности” наших кадетов. Газета “Новое Время” в № 13563, не упуская, конечно, случая вспомнить “жида” и сказать всяческую колкость кадетам, заявила, однако:

“Что для эсдеков составляет аксиому политической мудрости” (т. е. признание права наций на самоопределение, на отделение), “то по нынешним временам даже в кадетской среде начинает возбуждать разногласия”.

Кадеты встали принципиально на вполне одинаковую позицию с “Новым Временем”, заявив, что они “никогда и не брались защищать право отделения наций от русского государства”. В этом и состоит одна из основ национал-либерализма кадетов, их близости к Пуришкевичам, их идейно-политической и практически-политической зависимости от этих последних. “Господа кадеты учились истории, - писала “Пролетарская Правда”, - и знают прекрасно, к каким, выражаясь мягко, “погромообразным” действиям приводило нередко на практике применение исконного права Пуришкевичей “тащить и не пущать””9. Прекрасно зная феодальный источник и характер всевластия Пуришкевичей, кадеты тем не менее становятся целиком на почву именно этим классом созданных отношений и границ. Прекрасно зная, как много неевропейского, антиевропейского (азиатского, сказали бы мы, если бы это не звучало, как незаслуженное пренебрежение к японцам и китайцам) в отношениях и границах, созданных или определенных этим классом, господа кадеты признают их пределом, его же не прейдеши.

Это и есть приспособление к Пуришкевичам, раболепство перед ними, боязнь поколебать их положение, защита их от народного движения, от демократии. “Это означает на деле, - писала “Пролетарская Правда”, - приспособление к интересам крепостников и к худшим националистическим предрассудкам господствующей нации вместо систематической борьбы с этими предрассудками”.

Как люди, знакомые с историей и претендующие на демократизм, кадеты не делают даже попытки утверждать, что демократическое движение, характеризующее в наши дни и Восточную Европу и Азию, стремящееся переделать ту и другую по образцу цивилизованных, капиталистических стран, - что это движение должно непременно оставить неизменными границы, определенные феодальной эпохой, эпохой всевластия Пуришкевичей и бесправия широких слоев буржуазии и мелкой буржуазии.

Что вопрос, поднятый полемикой “Пролетарской Правды” с “Речью”, вовсе не был только литературным вопросом, что он касался действительной политической злобы дня, это доказала, между прочим, последняя конференция к.-д. партии 23-25 марта 1914 года. В официальном отчете “Речи” (№ 83, 26 марта 1914) об этой конференции читаем:

“Национальные вопросы обсуждались также особенно оживленно. Киевские депутаты, к которым примкнули Н. В. Некрасов и А. М. Колюбакин, указывали, что национальный вопрос есть назревающий крупный фактор, которому необходимо пойти навстречу более решительно, чем это было прежде Ф. Ф. Кокошкин указал, однако” (это то самое “однако”, которое соответствует щедринскому “но” - “не растут уши выше лба, не растут”), “что и программа и предыдущий политический опыт требуют очень осторожного обращения с “растяжимыми формулами” “политического самоопределения национальностей””

Это в высшей степени замечательное рассуждение на кадетской конференции заслуживает громадного внимания всех марксистов и всех демократов. (Заметим в скобках, что “Киевская Мысль”, видимо, очень хорошо осведомленная и, несомненно, правильно передающая мысли г. Кокошкина, добавила, что он специально выдвигал, конечно в виде предостережения своим оппонентам, угрозу “распада” государства.)

Официальный отчет “Речи” составлен виртуозно-дипломатически, чтобы возможно меньше поднять завесу, чтобы возможно больше скрыть. Но все же в основных чертах ясно, что произошло на кадетской конференции. Делегаты - либеральные буржуа, знакомые с положением дел в Украине, и “левые” кадеты поставили вопрос именно о политическом самоопределении наций. Иначе г-ну Кокошкину незачем было бы призывать к “осторожному обращению” с этой “формулой”.

В программе кадетов, которая, разумеется, была известна делегатам кадетской конференции, стоит именно не политическое, а “культурное” самоопределение. Значит, г. Кокошкин защищал программу от делегатов с Украины, от левых кадетов, защищал “культурное” самоопределение против “политического”. Совершенно очевидно, что, восставая против “политического” самоопределения, выдвигая угрозу “распада государства”, называя формулу “политического самоопределения” “растяжимою” (вполне в духе Розы Люксембург!), г. Кокошкин защищал великорусский национал-либерализм против более “левых” или более демократических элементов к.-д. партии и против украинской буржуазии.

Г-н Кокошкин победил на кадетской конференции, как это видно из предательского словечка “однако” в отчете “Речи”. Великорусский национал-либерализм восторжествовал среди кадетов. Не поможет ли эта победа прояснению умов тех неразумных единиц среди марксистов России, которые тоже начали бояться, вслед за кадетами, “растяжимых формул политического самоопределения национальностей”?

Посмотрим, “однако”, по существу дела, на ход мыслей г-на Кокошкина. Ссылаясь на “предыдущий политический опыт” (т. е., очевидно, на опыт пятого года, когда великорусская буржуазия испугалась за свои национальные привилегии и испугала своим испугом кадетскую партию), выдвигая угрозу “распада государства”, г. Кокошкин обнаружил прекрасное понимание того, что политическое самоопределение не может означать ничего другого, кроме как права на отделение и на образование самостоятельного национального государства. Спрашивается, как следует смотреть на эти опасения г-на Кокошкина с точки зрения демократии, вообще, и с точки зрения пролетарской классовой борьбы, в особенности?

Г-н Кокошкин хочет уверить нас, что признание права на отделение увеличивает, опасность “распада государства”. Это - точка зрения будочника Мымрецов Э.Г. с его девизом: “тащить и не пущать”. С точки зрения демократии вообще как раз наоборот: признание права на отделение уменьшает опасность “распада государства”.

Г-н Кокошкин рассуждает совершенно в духе националистов. На своем последнем съезде они громили украинцев-“мазепинцев”. Украинское движение - восклицал г. Савенко и К° - грозит ослаблением связи Украины с Россией, ибо Австрия украинофильством укрепляет связь украинцев с Австрией!! Оставалось непонятным, почему же Россия не может попробовать “укрепить” связь украинцев с Россией тем же методом, который гг. Савенки ставят в вину Австрии, т. е. предоставлением украинцам свободы родного языка, самоуправления, автономного сейма и т. п.?

Рассуждения гг. Савенко и гг. Кокошкиных совершенно однородны и одинаково смешны и нелепы с чисто логической стороны. Не ясно ли, что чем больше свободы будет иметь украинская национальность в той или другой стране, тем прочнее будет связь этой национальности с данной страной? Кажется, нельзя спорить против этой азбучной истины, если не порвать решительно со всеми посылками демократизма. А может ли быть большая свобода национальности, как таковой, чем свобода отделения, свобода образования самостоятельного национального государства?

Чтобы разъяснить еще более этот, запутываемый либералами (и теми, кто по неразумению перепевает их) вопрос, приведем самый простой пример. Возьмем вопрос о разводе. Роза Люксембург пишет в своей статье, что централизованное демократическое государство, вполне мирясь с автономией отдельных частей, должно оставить в ведении центрального парламента все важнейшие отрасли законодательства и, между прочим, законодательство о разводе. Эта заботливость об обеспечении центральной властью демократического государства свободы развода вполне понятна. Реакционеры против свободы развода, призывая к “осторожному обращению” с ней и крича, что она означает “распад семьи”. Демократия же полагает, что реакционеры лицемерят, защищая на деле всевластие полиции и бюрократии, привилегии одного пола и худшее угнетение женщины; - что на деле свобода развода означает не “распад” семейных связей, а, напротив, укрепление их на единственно возможных и устойчивых в цивилизованном обществе демократических основаниях.

Обвинять сторонников свободы самоопределения, т. е. свободы отделения, в поощрении сепаратизма - такая же глупость и такое же лицемерие, как обвинять сторонников свободы развода в поощрении разрушения семейных связей. Подобно тому, как в буржуазном обществе против свободы развода выступают защитники привилегий и продажности, на которых строится буржуазный брак, так в капиталистическом государстве отрицание свободы самоопределения, т. е. отделения наций, означает лишь защиту привилегий господствующей нации и полицейских приемов управления в ущерб демократическим.

Несомненно, что политиканство, вызываемое всеми отношениями капиталистического общества, вызывает иногда крайне легкомысленную и даже просто вздорную болтовню парламентариев или публицистов об отделении той или иной нации. Но только реакционеры могут давать себя запугать (или прикидываться, будто они запуганы) подобной болтовней. Кто стоит на точке зрения демократии, т. е. решения государственных вопросов массой населения, тот прекрасно знает, что от болтовни политиканов до решения масс - “дистанция огромного размера”10. Массы населения превосходно знают, по повседневному опыту, значение географических и экономических связей, преимущества крупного рынка и крупного государства, и на отделение они пойдут лишь тогда, когда национальный гнет и национальные трения делают совместную жизнь совершенно невыносимой, тормозят все и всяческие хозяйственные отношения. А в подобном случае интересы капиталистического развития и свободы классовой борьбы будут именно на стороне отделяющихся.

Итак, с какой стороны ни подойти к рассуждениям г-на Кокошкина, они оказываются верхом нелепости и насмешкой над принципами демократии. Но известная логика в этих рассуждениях есть; это - логика классовых интересов великорусской буржуазии. Г-н Кокошкин, как и большинство партии к.-д., - лакей денежного мешка этой буржуазии. Он защищает ее привилегии вообще, ее государственные привилегии в особенности, защищает их вместе с Пуришкевичем, рядом с ним, - только Пуришкевич больше верит в крепостную дубину, а Кокошкин с К° видят, что дубина эта пятым годом сильно надломана, и полагаются более на буржуазные средства надувания масс, например, на запугивания мещан и крестьян призраком “распада государства”, на обман их фразами о соединении “народной свободы” с историческими устоями и т. д.

Реальное классовое значение либеральной вражды к принципу политического самоопределения наций - одно и только одно: национал-либерализм, отстаивание государственных привилегий великорусской буржуазии.

И российские оппортунисты среди марксистов, ополчившиеся именно теперь, в эпоху третьеиюньской системы, против права наций на самоопределение, все эти: ликвидатор Семковский, бундист Либман, украинский мелкий буржуа Юркевич, на деле просто плетутся в хвосте национал-либерализма, развращают рабочий класс национал-либеральными идеями.

Интересы рабочего класса и его борьбы против капитализма требуют полной солидарности и теснейшего единства рабочих всех наций, требуют отпора националистической политике буржуазии какой бы то ни было национальности. Поэтому уклонением от задач пролетарской политики и подчинением рабочих политике буржуазной явилось бы как то, если бы с.-д. стали отрицать право самоопределения, т. е. право отделения угнетенных наций, так и то, если бы с.-д. взялись поддерживать все национальные требования буржуазии угнетенных наций. Наемному рабочему все равно, будет ли его преимущественным эксплуататором великорусская буржуазия предпочтительно перед инородческой или польская предпочтительно перед еврейской и т. д. Наемный рабочий, сознавший интересы своего класса, равнодушен и к государственным привилегиям капиталистов великорусских и к посулам капиталистов польских или украинских, что водворится рай на земле, когда они будут обладать государственными привилегиями. Развитие капитализма идет и будет идти вперед, так или иначе, и в едином пестром государстве и в отдельных национальных государствах.

Во всяком случае наемный рабочий останется объектом эксплуатации, и успешная борьба против нее требует независимости пролетариата от национализма, полной, так сказать, нейтральности пролетариев в борьбе буржуазии разных наций за первенство. Малейшая поддержка пролетариатом какой-либо нации привилегий “своей” национальной буржуазии вызовет неизбежно недоверие пролетариата другой нации, ослабит интернациональную классовую солидарность рабочих, разъединит их на радость буржуазии. А отрицание права на самоопределение, или на отделение, неизбежно означает на практике поддержку привилегий господствующей нации.

Мы еще нагляднее можем убедиться в этом, если возьмем конкретный пример отделения Норвегии от Швеции.

6. ОТДЕЛЕНИЕ НОРВЕГИИ ОТ ШВЕЦИИ

Роза Люксембург берет именно этот пример и рассуждает по поводу его следующим образом:

“Последнее событие в истории федеративных отношений, отделение Норвегии от Швеции, - в свое время торопливо подхваченное социал-патриотичной польской печатью (см. краковский “Напшуд”) как отрадное проявление силы и прогрессивности стремлений к государственному отделению, - немедленно превратилось в разительное доказательство того, что федерализм и вытекающее из него государственное отделение отнюдь не являются выражением прогрессивности или демократизма. После так называемой норвежской “революции”, которая состояла в смещении и удалении из Норвегии шведского короля, норвежцы преспокойно выбрали себе другого короля, формально отвергнув народным голосованием проект учреждения республики. То, что поверхностные поклонники всяких национальных движений и всяческих подобий независимости провозгласили “революцией”, было простым проявлением крестьянского и мелкобуржуазного партикуляризма, желания за свои деньги иметь “собственного” короля вместо навязанного шведской аристократией, а следовательно, было движением, не имеющим решительно ничего общего с революционностью. Вместе с тем эта история разрыва шведско-норвежской унии снова доказала, до какой степени и в данном случае федерация, существовавшая до тех пор, была только выражением чисто династических интересов, а следовательно, формой монархизма и реакции” (“Пшеглонд”).

Это - буквально все, что говорит Роза Люксембург по данному пункту!! И, надо признаться, трудно было бы рельефнее обнаружить беспомощность своей позиции, чем сделала это Роза Люксембург в данном примере.

Вопрос шел и идет о том, необходима ли для с.-д. в пестром национальном государстве программа, признающая право на самоопределение или на отделение.

Что же говорит нам по этому вопросу взятый самой Розой Люксембург пример Норвегии?

Роза Люксембург говорит о чем угодно, чтобы не сказать ни слова по существу вопроса!!

Несомненно, что норвежские мелкие буржуа, пожелав за свои деньги иметь своего короля и провалив народным голосованием проект учреждения республики, обнаружили весьма дурные мещанские качества. Несомненно, что “Напшуд”, если он не заметил этого, обнаружил столь же дурные и столь же мещанские качества.

Но при чем все это??

Ведь речь шла о праве наций на самоопределение и об отношении социалистического пролетариата к этому праву! Почему же Роза Люксембург не отвечает на вопрос, а ходит кругом да около?

Говорят, для мыши сильнее кошки зверя нет. Для Розы Люксембург, видимо, сильнее “фрака” зверя нет. “Фраками” зовут в просторечии “польскую социалистическую партию”, так называемую революционную фракцию, и краковская газетка “Напшуд” разделяет идеи этой “фракции”. Борьба Розы Люксембург с национализмом этой “фракции” до того ослепила нашего автора, что из его кругозора исчезает все, кроме “Напшуда”.

Если “Напшуд” говорит: “да”, Роза Люксембург считает своим священным долгом немедленно провозгласить: “нет”, совершенно не думая, что таким приемом она обнаруживает не свою независимость от “Напшуда”, а, как раз напротив, свою забавную зависимость от “фраков”, свою неспособность взглянуть на вещи с точки зрения немного более глубокой и широкой, чем точка зрения краковского муравейника. “Напшуд”, конечно, очень плохой и вовсе не марксистский орган, но это не должно помешать нам разобрать по существу пример Норвегии, раз мы его взяли.

Чтобы разобрать этот пример по-марксистски, мы должны остановиться не на дурных качествах ужасно страшных “фраков”, а, во-1-х, на конкретных исторических особенностях отделения Норвегии от Швеции и, во-2-х, на том, каковы были задачи пролетариата обеих стран при этом отделении.

Норвегию сближают с Швецией связи географические, экономические и языковые не менее тесные, чем связи многих невеликорусских славянских наций с великорусами. Но союз Норвегии с Швецией был недобровольный, так что о “федерации” Роза Люксембург говорит совсем зря, просто потому, что она не знает, что сказать. Норвегию отдали Швеции монархи во время наполеоновских войн, вопреки воле норвежцев, и шведы должны были ввести войска в Норвегию, чтобы подчинить ее себе.

После этого в течение долгих десятилетий, несмотря на чрезвычайно широкую автономию, которой пользовалась Норвегия (свой сейм и т. д.), трения между Норвегией и Швецией существовали беспрерывно, и норвежцы всеми силами стремились сбросить с себя иго шведской аристократии. В августе 1905 года они, наконец, и сбросили его: норвежский сейм постановил, что король шведский перестал быть королем норвежским, а произведенный затем референдум, опрос норвежского народа, дал подавляющее большинство голосов (около 200 тысяч против нескольких сот) за полное отделение от Швеции. Шведы, после некоторых колебаний, примирились с фактом отделения.

Этот пример показывает нам, на какой почве возможны и бывают случаи отделения наций при современных экономических и политических отношениях в какую форму принимает иногда отделение в обстановке политической свободы и демократизма.

Ни один социал-демократ, если он не решится объявить безразличными для себя вопросы политической свободы и демократизма (а в таком случае, разумеется, он перестал бы быть социал-демократом), не сможет отрицать, что этот пример фактически доказывает обязательность для сознательных рабочих систематической пропаганды и подготовки того, чтобы возможные столкновения из-за отделения наций решались только так, как они разрешены были в 1905 г. между Норвегией и Швецией, а не “по-русски”. Это именно и выражается программным требованием признания права наций на самоопределение. И Розе Люксембург пришлось отговариваться от неприятного для ее теории факта посредством грозных нападок на мещанство норвежских мещан и на краковский “Напшуд”, ибо она прекрасно понимала, до какой степени бесповоротно опровергает этот исторический факт ее фразы, будто право самоопределения наций есть “утопия”, будто оно равняется праву “есть на золотых тарелках” и т. п. Такие фразы выражают лишь убого-самодовольную, оппортунистическую веру в неизменность данного соотношения сил между национальностями Восточной Европы.

Пойдем далее. В вопросе о самоопределении наций, как и во всяком другом вопросе, нас интересует прежде всего и более всего самоопределение пролетариата внутри наций. Роза Люксембург обошла скромненько и этот вопрос, чувствуя, как неприятен для ее “теории” разбор его на взятом ею примере Норвегии.

Какова была и должна была быть позиция норвежского и шведского пролетариата в конфликте из-за отделения? Сознательные рабочие Норвегии голосовали бы, конечно, после отделения за республику*, и если были социалисты, голосовавшие иначе, то это лишь доказывает, как много иногда тупого, мещанского оппортунизма в европейском социализме. Об этом не может быть двух мнений, и мы касаемся данного пункта лишь потому, что Роза Люксембург пытается замять суть дела разговорами не на тему. По вопросу об отделении мы не знаем, обязывала ли социалистическая норвежская программа норвежских с.-д. держаться одного определенного мнения. Допустим, что нет, что норвежские социалисты оставляли открытым вопрос о том, насколько достаточна была для свободной классовой борьбы автономия Норвегии и насколько тормозили свободу хозяйственной жизни вечные трения и конфликты с шведской аристократией. Но что норвежский пролетариат должен был идти против этой аристократии за норвежскую крестьянскую демократию (при всех мещанских ограниченностях последней), это неоспоримо.

А шведский пролетариат? Известно, что шведские помещики, споспешествуемые шведскими попами, проповедовали войну против Норвегии, и так ________________________

* Если большинство норвежской нации было за монархию, а пролетариат за республику, то перед норвежским пролетариатом, вообще говоря, открывалось два пути: или революция, если условия для нее назрели, или подчинение большинству и длительная работа пропаганды и агитации.

как Норвегия гораздо слабее Швеции, так как она испытывала уже шведское нашествие, так как шведская аристократия имеет очень сильный вес в своей стране, то проповедь эта была очень серьезной угрозой. Можно ручаться, что шведские Кокошкины долго и усердно развращали шведские массы призывами к “осторожному обращению” с “растяжимыми формулами политического самоопределения наций”, размалевыванием опасностей “распада государства” и уверениями в совместимости “народной свободы” с устоями шведской аристократии. Не подлежит ни малейшему сомнению, что шведская социал-демократия изменила бы делу социализма и делу демократии, если бы она не боролась изо всех сил и с помещичьей и с “кокошкинской” идеологией и политикой, если бы она не отстаивала помимо равноправия наций вообще (признаваемого и Кокошкиными) права наций на самоопределение, свободы отделения Норвегии.

Тесный союз норвежских и шведских рабочих, их полная товарищеская классовая солидарность выигрывала от этого признания шведскими рабочими права норвежцев на отделение. Ибо норвежские рабочие убеждалась в том, что шведские не заражены шведским национализмом, что братство с норвежскими пролетариями для них выше, чем привилегии шведской буржуазии и аристократии. Разрушение связей, навязанных Норвегии европейскими монархами и шведскими аристократами, усилило связи между норвежскими и шведскими рабочими. Шведские рабочие доказали, что через все перипетии буржуазной политики - вполне возможно на почве буржуазных отношений возрождение насильственного подчинения норвежцев шведам! - они сумеют сохранить и отстоять полное равноправие и классовую солидарность рабочих обеих наций в борьбе и против шведской и против норвежской буржуазии.

Отсюда видно, между прочим, как неосновательны и просто даже несерьезны попытки, делаемые иногда “фраками”, “использовать” наши разногласия с Розой Люксембург против польской социал-демократии. “Фраки” - не пролетарская, не социалистическая, а мелкобуржуазная националистическая партия, нечто вроде польских социал-революционеров. Ни о каком единстве российских с.-д. с этой партией никогда не было и не могло быть речи. Наоборот, ни один российский социал-демократ никогда не “раскаивался” в сближении и соединении с польскими с.-д. Польской социал-демократии принадлежит громадная историческая заслуга впервые создать действительно марксистскую, действительно пролетарскую партию в Польше, насквозь пропитанной националистическими стремлениями и увлечениями. Но эта заслуга польских с.-д. является великой заслугой не благодаря тому обстоятельству, что Роза Люксембург наговорила вздору против § 9 российской марксистской программы, а вопреки этому печальному обстоятельству.

Для польских с.-д. “право самоопределения”, конечно, не имеет такого важного значения, как для русских. Вполне понятно, что борьба с националистически ослепленной мелкой буржуазией Польши заставила с.-д. поляков с особенным (иногда, может быть, чуточку чрезмерным) усердием “перегибать палку”. Ни один российский марксист никогда и не думал ставить в вину польским с.-д., что они против отделения Польши. Ошибку делают эти с.-д. лишь тогда, когда пробуют - подобно Розе Люксембург - отрицать необходимость признания права на самоопределение в программе российских марксистов.

Это значит, в сущности, переносить отношения, понятные с точки зрения краковского горизонта, на масштаб всех народов и наций России, великороссов в том числе. Это значит быть “польскими националистами навыворот”, а не российскими, не интернациональными социал-демократами.

Ибо интернациональная социал-демократия стоит именно на почве признания права наций на самоопределение. К этому мы теперь и переходим.

7. РЕШЕНИЕ ЛОНДОНСКОГО МЕЖДУНАРОДНОГО КОНГРЕССА 1896 ГОДА

Решение это гласит:

“Конгресс объявляет, что он стоит за полное право самоопределения (Selbstbestimmungsrecht) всех наций и выражает свое сочувствие рабочим всякой страны, страдающей в настоящее время под игом военного, национального или другого абсолютизма; конгресс призывает рабочих всех этих стран вступать в ряды сознательных (Klassenbewusste = сознающих интересы своего класса) рабочих всего мира, чтобы вместе с ними бороться за преодоление международного капитализма и за осуществление целей международной социал-демократии”*.

Как мы уже указывали, наши оппортунисты, гг. Семковский, Либман, Юркевич, просто-таки не знают об этом решении. Но Роза Люксембург знает и приводит его полный текст, в котором стоит то же выражение, что и в нашей программе: “самоопределение”.

Спрашивается, как же устраняет Роза Люксембург это препятствие, лежащее на пути ее “оригинальной” теории?

О, совсем просто: ...центр тяжести здесь во второй части резолюции... декларативный характер ее... только по недоразумению можно на нее ссылаться!!

Беспомощность и растерянность нашего автора просто поразительны. Обыкновенно на декларативный характер последовательных демократических и социалистических программных пунктов указывают одни оппортунисты, трусливо уклоняясь от прямой полемики против них. Видимо, недаром на этот раз Роза Люксембург оказалась в печальной компании гг. Семковских, Либмана и Юркевича. Прямо заявить Роза Люксембург не решается, считает ли она приведенную резолюцию правильной или ошибочной. Она увертывается и прячется, как бы рассчитывая на такого невнимательного и незнающего читателя, который забывает первую часть резолюции, дочитывая до второй, или никогда не слыхал о дебатах в социалистической печати перед Лондонским конгрессом.

Но Роза Люксембург очень ошибается, если воображает, что ей удастся, перед сознательными рабочими России, так легко наступить ногой на резолюцию Интернационала по важному принципиальному вопросу, не соблаговоляя даже критически разобрать ее.

В дебатах перед Лондонским конгрессом - главным образом на страницах журнала немецких марксистов “Die Neue Zeit” - была выражена точка зрения Розы Люксембург, и эта точка зрения, по существу, потерпела поражение перед Интернационалом! Вот в чем суть дела, которую в особенности должен иметь в виду русский читатель.

Дебаты велись по поводу вопроса о независимости Польши. Три точки зрения были высказаны:

1) Точка зрения “фраков”, от имени которых выступал Геккер. Они хотели, чтобы Интернационал своей программой признал требование независимости Польши. Это предложение не было принято. Эта точка зрения потерпела поражение перед Интернационалом.

2) Точка зрения Розы Люксембург: польские социалисты не должны требовать независимости Польши. О провозглашении права наций на самоопределение с этой точки зрения не могло быть и речи. Эта точка зрения тоже потерпела поражение пред Интернационалом.

3) Точка зрения, которую тогда всего обстоятельнее развивал К. Каутский, выступая против Розы Люксембург и доказывая крайнюю “односторонность” ее материализма. С этой точки зрения, Интернационал не может в настоящее время ставить своей программой независимость Польши, но польские социалисты - говорил Каутский - вполне могут выставлять подобное требование. С точки зрения социалистов, безусловно ошибочно игнорировать задачи национального освобождения в обстановке национального гнета.

В резолюции Интернационала и воспроизведены самые существенные, основные положения этой точки зрения: с одной стороны, совершенно прямое и не допускающее никаких кривотолков признание полного права на самоопределение за всеми нациями; с другой стороны, столь же недвусмысленный призыв рабочих к интернациональному единству их классовой борьбы.

Мы думаем, что эта резолюция совершенно правильна и что для стран Восточной Европы и Азии в начале XX века именно эта резолюция и именно в неразрывной связи обеих своих частей дает единственно правильную директиву пролетарской классовой политики в национальном вопросе.

Остановимся несколько подробнее на трех вышеуказанных точках зрения.

Известно, что К. Маркс и Фр. Энгельс считали безусловно обязательным для всей западноевропейской демократии, а тем более социал-демократии, _________________________

* См. официальный немецкий отчет о Лондонском конгрессе” “Verhandlungen und Beschluesse des intemationalen sozialistischen Arbeiter- und Gewerkschafts-Kongresses zu London, vom 27 Juli bis 1 August 1896”, Berlin, 1896, S. 18 (“Протоколы и постановления международного конгресса социалистических рабочих партий и профессиональных союзов в Лондоне, с 27 июля по 1 августа 1896”, Берлин, 1896, стр. 18. Ред) Есть русская брошюра с решениями международных конгрессов, где вместо “самоопределения” переведено неправильно: “автономия”.

активную поддержку требования независимости Польши. Для эпохи 40-х и 60-х годов прошлого века, эпохи буржуазной революции Австрии и Германии, эпохи “крестьянской реформы” в России, эта точка зрения была вполне правильной и единственной последовательно-демократической и пролетарской точкой зрения. Пока народные массы России и большинства славянских стран спали еще непробудным сном, пока в этих странах не было самостоятельных, массовых, демократических движений, шляхетское освободительное движение в Польше приобретало гигантское, первостепенное значение с точки зрения демократии не только всероссийской, не только всеславянской, но и всеевропейской*.12

Но если эта точка зрения Маркса была вполне верна для второй трети или третьей четверти XIX века, то она перестала быть верной к XX веку. Самостоятельные демократические движения и даже самостоятельное пролетарское движение пробудилось в большинстве славянских стран и даже в одной из наиболее отсталых славянских стран, России. Шляхетская Польша исчезла и уступила свое место капиталистической Польше. При таких условиях Польша не могла не потерять своего исключительного революционного значения.

Если ППС (“Польская социалистическая партия”, нынешние “фраки”) пыталась в 1896 году “закрепить” точку зрения Маркса иной эпохи, то это означало уже использование буквы марксизма против духа марксизма. Поэтому совершенно правы были польские социал-демократы, когда они выступили против националистических увлечений польской мелкой буржуазии, показали второстепенное значение национального вопроса для польских рабочих, создали впервые чисто пролетарскую партию в Польше, провозгласили величайшей важности принцип теснейшего союза польского и русского рабочего в их классовой борьбе.

Значило ли это, однако, что Интернационал в начале XX века мог признать излишним для Восточной Европы и для Азии принцип политического самоопределения наций? их права на отделение? Это было бы величайшим абсурдом, который равнялся бы (теоретически) признанию законченного буржуазно-демократического преобразования государств турецкого, российского, китайского; - который равнялся бы (практически) оппортунизму по отношению к абсолютизму.

Нет. Для Восточной Европы и Азии, в эпоху начавшихся буржуазно-демократических революций, в эпоху пробуждения и обострения национальных движений, в эпоху возникновения самостоятельных пролетарских партий, задача этих партий в национальной политике должна быть двусторонняя: признание права на самоопределение за всеми нациями, ибо буржуазно-демократическое преобразование еще не закончено, ибо рабочая демократия последовательно, серьезно и искренне, не по-либеральному, не по-кокошкински, отстаивает равноправие наций, - и теснейший, неразрывный союз классовой борьбы пролетариев всех наций данного государства, на все и всяческие перипетии его истории, при всех и всяческих переделках буржуазией границ отдельных государств.

Именно эту двустороннюю задачу пролетариата формулирует резолюция Интернационала 1896 года. Именно такова, в ее принципиальных основах, резолюция летнего совещания российских марксистов 1913 года. Есть люди, которым кажется “противоречивым”, что эта резолюция в 4-ом пункте, признавая право на само определение, на отделение, как будто бы “дает” максимум национализму (на деле в признании права на самоопределение всех наций есть максимум демократизма и минимум национализма), - а в пункте 5-оя предостерегает рабочих против националистических лозунгов какой бы то ни было буржуазии и требует единства и слияния рабочих всех наций в интернационально-единых пролетарских организациях. Но видеть здесь “противоречие” могут лишь совсем плоские умы, не способные понять, например, почему единство и классовая солидарность шведского и норвежского пролетариата выиграли, когда шведские рабочие отстояли свободу отделения Норвегии в самостоятельное государство.

_______________________

* Было бы весьма интересной исторической работой сопоставить позицию польского шляхтича-повстанца 1863 года - позицию всероссийского демократа-революционера Чернышевского, который тоже (подобно Марксу) умел оценить значение польского движения, и позицию выступавшего гораздо позже украинского мещанина Драгоманова, который выражал точку зрения крестьянина, настолько еще дикого, сонного приросшего к своей куче навоза, что из-за законной ненависти к польскому пану он не мог понять значения борьбы этих панов для всероссийской демократии (Cp. “Историческая Польша и великорусская демократия” Драгоманова) Драгоманов вполне заслужил восторженные поцелуи которыми впоследствии награждал его ставший уже национал-либералом г. П.Б. Струве.

8. УТОПИСТ КАРЛ МАРКС И ПРАКТИЧНАЯ РОЗА ЛЮКСЕМБУРГ

Объявляя “утопией” независимость Польши и повторяя это до тошноты часто, Роза Люксембург иронически восклицает: почему бы не ставить требование независимости Ирландии?

Очевидно, “практичной” Розе Люксембург неизвестно, как относился К. Маркс к вопросу о независимости Ирландии. На этом стоит остановиться, чтобы показать анализ конкретного требования национальной независимости с действительно-марксистской, а не оппортунистической точки зрения.

Маркс имел обыкновение “щупать зуб”, как он выражался, своим знакомым социалистам, проверяя их сознательность и убежденность13. Познакомившись с Лопатиным, Маркс пишет Энгельсу 5 июля 1870 года в высшей степени лестный отзыв о молодом русском социалисте, но добавляет при этом:

“...Слабый пункт: Польша. По этому пункту Лопатин говорит совершенно так же, как англичанин - скажем, английский чартист старой школы - об Ирландии”14.

Социалиста, принадлежащего к угнетающей нации, Маркс расспрашивает об его отношении к угнетенной нации и сразу вскрывает общий социалистам господствующих наций (английской и русской) недостаток:

непонимание их социалистических обязанностей по отношению к нациям подавленным, пережевывание предрассудков, перенятых от “великодержавной” буржуазии.

Надо оговориться, прежде чем переходить к положительным заявлениям Маркса об Ирландии, что к национальному вопросу вообще Маркс и Энгельс относились строго критически, оценивая условно-историческое значение его. Так, Энгельс писал Марксу 23 мая 1851 года, что изучение истории приводит его к пессимистическим выводам насчет Польши, что значение Польши временное, только до аграрной революции в России. Роль поляков в истории - “смелые глупости”. “Ни на минуту нельзя предположить, что Польша, даже только против России, с успехом представляет прогресс или имеет какое-либо историческое значение”. В России больше элементов цивилизации, образования, индустрии, буржуазии, чем в “шляхетско-сонной Польше”. “Что значат Варшава и Краков против Петербурга, Москвы, Одессы!”15. Энгельс не верит в успех восстаний польских шляхтичей.

Но все эти мысли, в которых так много гениально-прозорливого, нисколько не помешали Энгельсу и Марксу, 12 лет спустя, когда Россия все еще спала, а Польша кипела, отнестись с самым глубоким и горячим сочувствием к польскому движению.

В 1864 году, составляя адрес Интернационала, Маркс пишет Энгельсу (4 ноября 1864 года), что приходится бороться с национализмом Мадзини. “Когда в адресе речь идет об интернациональной политике, я говорю о странах, а не о национальностях и разоблачаю Россию, а не менее важные государства”, - пишет Маркс. По сравнению с “рабочим вопросом” подчиненное значение национального вопроса не подлежит сомнению для Маркса. Но от игнорирования национальных движений его теория далека, как небо от земли.

Наступает 1866 год. Маркс пишет Энгельсу про “прудоновскую клику” в Париже, которая “объявляет национальности бессмыслицей и нападает на Бисмарка и Гарибальди. Как полемика с шовинизмом, эта тактика полезна и объяснима. Но когда верующие в Прудона (к ним принадлежат также мои здешние добрые друзья, Лафарг и Лонге) думают, что вся Европа может и должна сидеть тихо и смирно на своей задней, пока господа во Франции отменят нищету и невежество... то они смешны” (письмо от 7 июня 1866 г.).

“Вчера, - пишет Маркс 20 июня 1866 г., - были прения в Совете Интернационала о теперешней войне... Прения свелись, как и следовало ожидать, к вопросу о “национальностях” и о нашем отношении к нему... Представители “молодой Франции” (нерабочие) выдвигали ту точку зрения, что всякая национальность и самая нация - устарелые предрассудки. Прудонистское штирнерианство... Весь мир должен ждать, пока французы созреют для совершения социальной революции... Англичане очень смеялись, когда я начал свою речь с того, что наш друг Лафарг и другие, отменившие национальности, обращаются к нам по-французски, т. е. на языке, непонятном для 9/10 собрания. Далее я намекнул, что Лафарг, сам того не сознавая, под отрицанием национальностей понимает, кажется, их поглощение образцовой французской нацией”16.

Вывод из всех этих критических замечаний Маркса ясен: рабочий класс меньше всего может создать себе фетиш из национального вопроса, ибо развитие капитализма не обязательно пробуждает к самостоятельной жизни все нации. Но, раз возникли массовые национальные движения, отмахнуться от них, отказаться от поддержки прогрессивного в них - значит на деле поддаться националистическим предрассудкам, именно: признать “свою” нацию “образцовой нацией” (или, добавим от себя, нацией, обладающей исключительной привилегией на государственное строительство)*.

Но вернемся к вопросу о Ирландии.

Всего яснее позиция Маркса по этому вопросу выражена в следующих отрывках из его писем:

“Демонстрацию английских рабочих в пользу фенианизма я старался вызвать всяческими способами... Прежде я считал отделение Ирландии от Англии невозможным. Теперь я считаю его неизбежным, хотя бы после отделения дело и пришло к федерации”. Так писал Маркс в письме к Энгельсу от 2-го ноября 1867 года.

“Что мы должны советовать английским рабочим? По моему мнению, они должны сделать пунктом своей программы Repeal (разрыв) союза” (Ирландии с Англией, т. е. отделение Ирландии от Англии) - “короче говоря, требование 1783 года, только демократизированное и приноровленное к современным условиям. Это - единственно легальная форма ирландского освобождения и потому единственно возможная для принятия в программу английской партии. Опыт впоследствии должен показать, сможет ли существовать длительно простая личная уния между обеими странами...

Ирландцам необходимо следующее:

1. Самоуправление и независимость от Англии.

2. Аграрная революция...”

Придавая громадную важность вопросу об Ирландии, Маркс читал в немецком рабочем союзе полуторачасовые доклады на эту тему (письмо от 17 декабря 1867 г.)17.

Энгельс отмечает в письме от 20-го ноября 1868 г. “ненависть к ирландцам среди английских рабочих”, а почти год спустя (24 октября 1869 г.), возвращаясь к этой теме, он пишет: “От Ирландии до России il n"y a qu"un pas (один только шаг)... На примере ирландской истории можно видеть, какое это несчастье для народа, если он поработил другой народ. Все английские подлости имеют свое происхождение в ирландской сфере. Кромвелевскую эпоху я еще должен изучать, но во всяком случае для меня несомненно, что дела и в Англии приняли бы иной оборот, если бы не было необходимости господствовать по-военному в Ирландии и создавать новую аристократию”.

“В Познани польские рабочие провели победоносную стачку благодаря помощи их берлинских товарищей. Эта борьба против “Господина Капитала” - даже в ее низшей форме, форме стачки - покончит с национальными предрассудками посерьезнее, чем декламации о мире в устах господ буржуа”18.

Политика по ирландскому вопросу, которую вел Маркс в Интернационале, видна из следующего:

18-го ноября 1869 г. Маркс пишет Энгельсу, что он держал речь в 11/4 часа в Совете Интернационала по вопросу об отношении британского министерства к ирландской амнистии и предложил следующую резолюцию:

“Постановлено,

что в своем ответе на ирландские требования освободить ирландских патриотов г. Гладстон умышленно оскорбляет ирландскую нацию;

что он связывает политическую амнистию с условиями, одинаково унизительными и для жертв дурного правительства и для представляемого ими народа;

что Гладстон, связанный своим официальным положением, публично и торжественно приветствовал бунт американских рабовладельцев, а теперь принимается проповедовать ирландскому народу учение пассивного повиновения;

_______________________

* Сравни еще письмо Маркса к Энгельсу от 3 июня 1867 г. “... С истинным удовольствием узнал из парижской корреспонденции “Таймса” о полонофильски” возгласах парижан против России... Г-н Прудон и его маленькая доктринерская клика - не то, что французский народ”.

что вся его политика по отношению к ирландской амнистии является самым настоящим проявлением той “политики завоевания”, разоблачением которой г. Глад-стон ниспроверг министерство своих противников - тори;

что Генеральный Совет Интернациональной ассоциации рабочих выражает свое восхищение тем, как смело, твердо и возвышенно ведет ирландский народ свою кампанию за амнистию;

что эта резолюция должна быть сообщена всем секциям Интернациональной ассоциации рабочих и всем связанным с ней рабочим организациям Европы и Америки”19.

10-го декабря 1869 г. Маркс пишет, что его доклад по ирландскому вопросу в Совете Интернационала будет построен следующим образом:

“... Совершенно независимо от всякой “интернациональной” и “гуманитарной” фразы о “справедливости к Ирландии” - ибо это само собою разумеется в Совете Интернационала - прямой абсолютный интерес английского рабочего класса требует разрыва его теперешней связи с Ирландией. Таково мое самое глубокое убеждение, и основанное на причинах, которые я отчасти не могу раскрыть самим английским рабочим. Я долго думал, что возможно ниспровергнуть ирландский режим подъемом английского рабочего класса. Я всегда защищал этот взгляд в “Нью-Йоркской Трибуне” (американская газета, в которой Маркс долго сотрудничал)20. Более глубокое изучение вопроса убедило меня в обратном. Английский рабочий класс ничего не поделает, пока он не избавится от Ирландии... Английская реакция в Англии коренится в порабощении Ирландии” (курсив Маркса)21.

Теперь читателям должна быть вполне ясна политика Маркса в ирландском вопросе.

“Утопист” Маркс так “непрактичен”, что стоит за отделение Ирландии, оказавшееся и полвека спустя неосуществленным.

Чем же вызвана эта политика Маркса и не была ли она ошибкой?

Сначала Маркс думал, что не национальное движение угнетенной нации, а рабочее движение среди угнетающей нации освободит Ирландию. Никакого абсолюта из национальных движений Маркс не делает, зная, что полное освобождение всех национальностей сможет дать только победа рабочего класса. Учесть наперед все возможные соотношения между буржуазными освободительными движениями угнетенных наций и пролетарским освободительным движением среди угнетающей нации (как раз та проблема, которая делает столь трудным национальный вопрос в современной России) - вещь невозможная.

Но вот обстоятельства сложились так, что английский рабочий класс попал довольно надолго под влияние либералов, став их хвостом, обезглавив себя либеральной рабочей политикой. Буржуазное освободительное движение в Ирландии усилилось и приняло революционные формы. Маркс пересматривает свой взгляд и исправляет его. “Несчастье для народа, если он поработил другой народ”. Не освободиться рабочему классу в Англии, пока не освободится Ирландия от английского гнета. Реакцию в Англии укрепляет и питает порабощение Ирландии (как питает реакцию в России порабощение ею ряда наций!).

И Маркс, проводя в Интернационале резолюцию симпатий “ирландской нации”, “ирландскому народу” (умный Л. Вл., вероятно, разнес бы бедного Маркса за забвение классовой борьбы!), проповедует отделение Ирландии от Англии, “хотя бы после отделения дело и пришло к федерации”.

Каковы теоретические посылки этого вывода Маркса? В Англии вообще давно закончена буржуазная революция. Но в Ирландии она не закончена; ее заканчивают только теперь, полвека спустя, реформы английских либералов. Если бы капитализм в Англии был ниспровергнут так быстро, как ожидал Маркс сначала, то места для буржуазно-демократического, общенационального, движения в Ирландии не было бы. Но раз оно возникло, Маркс советует английским рабочим поддержать его, дать ему революционный толчок, довести его до конца в интересах своей свободы.

Экономические связи Ирландии с Англией в 60-х годах прошлого века были, конечно, еще теснее, чем связи России с Польшей, Украиной и т. п. “Непрактичность” и “неосуществимость” отделения Ирландии (хотя бы в силу географических условий и в силу необъятного колониального могущества Англии) бросались в глаза. Будучи принципиальным врагом федерализма, Маркс допускает в данном случае и федерацию*, лишь бы освобождение Ирландии произошло не реформистским, а революционным путем, в силу движения масс народа в Ирландии, поддержанного рабочим классом Англии. Не может подлежать никакому сомнению, что только такое решение исторической задачи наиболее благоприятствовало бы интересам пролетариата и быстроте общественного развития.

Вышло иначе. И ирландский народ и английский пролетариат оказались слабы. Только теперь, жалкими сделками английских либералов с ирландской буржуазией решается (пример Ольстера показывает, насколько туго) ирландский вопрос земельной реформой (с выкупом) и автономией (пока еще не введенной). Что же? Следует ли из этого, что Маркс и Энгельс были “утопистами”, что они ставили “неосуществимые” национальные требования, что они поддавались влиянию ирландских националистов - мелких буржуа (мелкобуржуазный характер движения “фениев” несомненен) и т. п.?

Нет. Маркс и Энгельс и в ирландском вопросе вели последовательно-пролетарскую политику, действительно воспитывавшую массы в духе демократизма и социализма. Только эта политика способна была избавить и Ирландию и Англию от полувековой затяжки необходимых преобразований и от изуродования их либералами в угоду реакции.

Политика Маркса и Энгельса в ирландском вопросе дала величайший, доныне сохранивший громадное практическое значение, образец того, как должен относиться пролетариат угнетающих наций к национальным движениям; - дала предостережение против той “холопской торопливости”, с которой мещане всех стран, цветов и языков спешат признать “утопичным” изменение границ государств, созданных насилиями и привилегиями помещиков и буржуазии одной нации.

Если бы ирландский и английский пролетариат не приняли политики Маркса, не поставили своим лозунгом отделения Ирландии, это было бы злейшим оппортунизмом с их стороны, забвением задач демократа и социалиста, уступкой английской реакции и буржуазии.

9. ПРОГРАММА 1903 ГОДА И ЕЕ ЛИКВИДАТОРЫ

Протоколы съезда 1903 года, принимавшего программу российских марксистов, сделались величайшей редкостью, и громадное большинство современных деятелей рабочего движения не знакомо с мотивами отдельных пунктов программы (тем более, что далеко не все из относящейся сюда литературы пользуется благами легальности...). Поэтому остановиться на разборе интересующего нас вопроса на съезде 1903 г. необходимо.

Отметим прежде всего, что, как ни скудна русская с.-д. литература, относящаяся к “праву наций на самоопределение”, все же из нее совершенно ясно видно, что понималось это право всегда в смысле права на отделение. Гг. Семковские, Либманы и Юркевичи, сомневающиеся в этом, объявляющие § 9 “неясным” и т. п., только по крайнему невежеству или беззаботности толкуют о “неясности”. Еще в 1902 году в “Заре” Плеханов**, защищая “право на самоопределение” в проекте программы, писал, что это требование, не обязательное для буржуазных демократов, “обязательно для социал-демократов”. “Если бы мы позабыли о нем, или не решились выставить его, - писал Плеханов, - опасаясь затронуть национальные предрассудки наших соотечественников великорусского племени, то в наших устах стал бы постыдной ложью... клич...: “пролетарии всех стран, соединяйтесь!””22.

Это - очень меткая характеристика основного довода за рассматриваемый пункт, настолько меткая, что ее недаром боязливо обходили и обходят “не помнящие родства” критики нашей программы. Отказ от данного пункта, какими бы мотивами его ни обставляли, на деле означает “постыдную” уступку великорусскому национализму. Почему великорусскому, когда говорится о праве всех ____________________________

* Между прочим, нетрудно видеть, почему под правом “самоопределения” наций нельзя, с социал-демократической точки зрения, понимать ни федерации, ни автономии (хотя, абстрактно говоря, и то и другое подходит под “самоопределение”). Право на федерацию есть вообще бессмыслица, ибо федерация есть двусторонний договор. Ставить в свою программу защиту федерализма вообще марксисты никак не могут, об этом нечего и говорить Что же касается автономии, то марксисты защищают не “право на” автономию, а самое автономию, как общий, универсальный принцип демократического государства с пестрым национальным составом, с резким различием географических и др. условий. Поэтому признавать “право наций на автономию” было бы так же бессмысленно, как и “право наций на федерацию”.

** В 1916 году В И Ленин к этому месту сделал примечание: “Просим читателя не забывать, что Плеханов в 1903 г. был одним из главных противников оппортунизма, далеким от своего печально-знаменитого поворота к оппортунизму и впоследствии к шовинизму”.

наций на самоопределение? Потому, что речь идет об отделении от великорусов. Интерес соединения пролетариев, интерес их классовой солидарности требуют признания права наций на отделение - вот что признал в цитированных словах Плеханов 12 лет тому назад; вдумавшись в это, наши оппортунисты не сказали бы, вероятно, так много вздору о самоопределении.

На съезде 1903 г., где был утвержден этот, защищавшийся Плехановым, проект программы, главная работа была сосредоточена в программной комиссии. Ее протоколы, к сожалению, не велись. А именно по данному пункту они были бы особенно интересны, ибо {только в комиссии представители польских с.-д., Варшавский и Ганецкий, пробовали защищать свои взгляды и оспаривать “признание права на самоопределение”. Читатель, который пожелал бы сравнить их доводы (изложенные в речи Варшавского и в заявлении его и Ганецкого, стр. 134-136 и 388-390 протоколов) с доводами Розы Люксембург в ее разобранной нами польской статье, увидал бы полное тождество этих доводов.

Как же отнеслась к этим доводам программная комиссия II съезда, где против польских марксистов выступал больше всего Плеханов? Над этими доводами жестоко посмеялись! Нелепость предложения российским марксистам выкинуть признание права на самоопределение наций была так ясно и наглядно показана, что польские марксисты даже не решились повторить своих доводов на полном собрании съезда!! Они покинули съезд, убедившись в безнадежности своей позиции перед высшим собранием марксистов и великорусских, и еврейских, и грузинских, и армянских.

Этот исторический эпизод имеет, само собою разумеется, очень важное значение для всякого, интересующегося серьезно своей программой. Полный разгром доводов польских марксистов в программной комиссии съезда и отказ их от попытки защищать свои взгляды на собрании съезда - факт чрезвычайно знаменательный. Роза Люксембург недаром “скромно” умолчала об этом в своей статье 1908 года - слишком уже неприятно, видимо, было воспоминание о съезде! Умолчала она и о том, до смешного неудачном, предложении “исправить” § 9-ый программы, которое сделали Варшавский и Ганецкий от имени всех польских марксистов в 1903 году и которого не решались (и не решатся) повторять ни Роза Люксембург, ни другие польские с.-д.

Но если Роза Люксембург, скрывая свое поражение в 1903 году, умолчала об этих фактах, то люди, интересующиеся историей своей партии, позаботятся о том, чтобы узнать эти факты и продумать их значение.

“...Мы предлагаем, - писали друзья Розы Люксембург съезду 1903 года, уходя с него, - дать следующую формулировку седьмому (теперешнему 9-му) пункту в проекте программы:

§ 7. Учреждения, гарантирующие полную свободу культурного развития всем нациям, входящим в состав государства” (стр. 390 протоколов).

Итак, польские марксисты выступали тогда с взглядами по национальному вопросу настолько неопределенными, что вместо самоопределения предлагали, по сути дела, не что иное, как псевдоним пресловутой “культурно-национальной автономии”!

Это звучит почти невероятно, но это, к сожалению, факт. На самом съезде, хотя на нем было 5 бундовцев с 5 голосами и 3 кавказца с 6 голосами, не считая совещательного голоса у Кострова, не нашлось ни единого голоса за устранение пункта о самоопределении. За добавление к этому пункту “культурно-национальной автономии” высказалось три голоса (за формулу Гольдблата: “создание учреждений, гарантирующих нациям полную свободу культурного развития”) и четыре голоса за формулу Либера (“право на свободу их - наций - культурного развития”).

Теперь, когда появилась русская либеральная партия, партия к.-д., мы знаем, что в ее программе заменено политическое самоопределение наций “культурным самоопределением”. Польские друзья Розы Люксембург, следовательно, “борясь” с национализмом ППС, делали это с таким успехом, что предлагали марксистскую программу заменить либеральной программой! И они же при этом обвиняли нашу программу в оппортунизме - удивительно ли, что в программной комиссии II съезда это обвинение встречалось только смехом!

В каком смысле понимали “самоопределение” делегаты II съезда, из которых, как мы видели, не нашлось ни одного против “самоопределения наций”?

Об этом свидетельствуют три следующие выдержки из протоколов:

“Мартынов находит, что слову “самоопределение” нельзя придавать широкого толкования; оно значит лишь право нации на обособление в отдельное политическое целое, а отнюдь не областное самоуправление” (стр. 171). Мартынов был членом программной комиссии, в которой были опровергнуты и осмеяны доводы друзей Розы Люксембург. По взглядам своим Мартынов был тогда “экономистом”, ярым противником “Искры”, и если бы он выразил мнение, не разделявшееся большинством программной комиссии, он был бы, конечно, опровергнут.

Гольдблат, бундовец, взял слово первым, когда на съезде обсуждался, после комиссионной работы, § 8-ой (теперешний 9-ый) программы.

“Против “права на самоопределение”, - говорил Гольдблат, - ничего возразить нельзя. В случае, если какая-либо нация борется за самостоятельность, то противиться этому нельзя. Если Польша не захочет вступить в законный брак с Россией), то ей не мешать, как выразился тов. Плеханов. Я соглашаюсь с таким мнением в этих пределах” (стр. 175-176).

Плеханов вовсе не брал слова на полном собрании съезда по данному пункту. Гольдблат ссылается на слова Плеханова в программной комиссии, где “право на самоопределение” было подробно и популярно разъясняемо в смысле права на отделение. Либер, говоривший после Гольдблата, заметил:

“Конечно, если какая-либо национальность не в состоянии жить в пределах России, то ей партия препятствовать не будет” (стр. 176).

Читатель видит, что на II съезде партии, принявшем программу, не было двух мнений по вопросу о том, что самоопределение значит “лишь” право на отделение. Даже бундовцы усвоили себе тогда эту истину, и только в наше печальное время продолжающейся контрреволюции и всяческого “отреченства” нашлись смелые своим невежеством люди, которые объявили программу “неясной”. Но, прежде чем уделять время этим печальным “тоже-социал-демократам”, покончим с отношением к программе поляков.

На второй (1903 г.) съезд они пришли с заявлением о необходимости и настоятельности объединения. Но со съезда они ушли, после “неудач” в программной комиссии, и последним словом их было письменное заявление, напечатанное в протоколах съезда и содержащее приведенное выше предложение заменить самоопределение культурно-национальной автономией.

В 1906 году польские марксисты вошли в партию, причем, ни входя в нее, ни единого раза после (ни на съезде 1907 г., ни на конференциях 1907 и 1908 гг., ни на пленуме 1910 года), они не вносили ни одного предложения об изменении § 9-го российской программы!!

Это - факт.

И этот факт доказывает наглядно, вопреки всяким фразам и уверениям, что друзья Розы Люксембург сочли исчерпывающими вопрос прения в программной комиссии II съезда и решение этого съезда, что они молча сознали свою ошибку и исправили ее, когда в 1906 году вошли в партию, после ухода со съезда в 1903 году, ни разу не попытавшись партийным путем поднять вопроса о пересмотре § 9-го программы.

Статья Розы Люксембург появилась за ее подписью в 1908 году - разумеется, ни единому человеку не приходило никогда и в голову отрицать право партийных литераторов на критику программы - и после этой статьи равным образом ни одно официальное учреждение польских марксистов не поднимало вопроса о пересмотре § 9-го.

Поэтому поистине медвежью услугу оказывает некоторым поклонникам Розы Люксембург Троцкий, когда, от имени редакции “Борьбы”, пишет в № 2 (март 1914 г.):

“...Польские марксисты считают “право на национальное самоопределение” совершенно лишенным политического содержания и подлежащим удалению из программы” (стр. 25).

Услужливый Троцкий опаснее врага! Ниоткуда, как из “частных разговоров” (т. е. попросту сплетен, которыми всегда живет Троцкий), он не мог позаимствовать доказательств для зачисления “польских марксистов” вообще в сторонников каждой статьи Розы Люксембург. Троцкий выставил “польских марксистов” людьми без чести и совести, не умеющими даже уважать свои убеждения и программу своей партии. Услужливый Троцкий!

Когда в 1903 году представители польских марксистов ушли из-за права на самоопределение со II съезда, тогда Троцкий мог сказать, что они считали это право лишенным содержания и подлежащим удалению из программы.

Но после этого польские марксисты вошли в партию, имевшую такую программу, и ни разу не внесли предложения о пересмотре ее*.

Почему умолчал Троцкий об этих фактах перед читателями своего журнала? Только потому, что ему выгодно спекулировать на разжигании разногласий между польскими и русскими противниками ликвидаторства и обманывать русских рабочих по вопросу о программе.

Никогда еще, ни по одному серьезному вопросу марксизма Троцкий не имел прочных мнений, всегда “пролезая в щель” тех или иных разногласий и перебегая от одной стороны к другой. В данный момент он находится в компании бундовцев и ликвидаторов. Ну, а эти господа с партией не церемонятся.

Вот вам бундовец Либман.

“Когда российская социал-демократия, - пишет сей джентльмен, - 15 лет тому назад в своей программе выставила пункт о праве каждой национальности на “самоопределение”, то всякий (!!) себя спрашивал: что собственно означает это модное (!!) выражение? На это ответа не было (!!) Это слово осталось (!!) окруженным туманом. В действительности в то время было трудно рассеять этот туман. Не пришло еще время, чтобы можно было конкретизировать этот пункт - говорили в то время - пусть он теперь останется в тумане (!!), и сама жизнь покажет, какое содержание вложить в этот пункт”.

Не правда ли, как великолепен этот “мальчик без штанов”23, издевающийся над партийной программой?

А почему он издевается?

Только потому, что он круглый невежда, который ничему не учился, не почитал даже по истории партии, а просто попал в ликвидаторскую среду, где “принято” ходить нагишом в вопросе о партии и партийности.

У Помяловского бурсак хвастает тем, как он “наплевал в кадушку с капустой”24. Гг. бундисты пошли вперед. Они выпускают Либманов, чтобы сии джентльмены публично плевали в собственную кадушку. Что было какое-то решение международного конгресса, что на съезде собственной партии двое представителей собственного Бунда обнаружили (уж на что были “строгие” критики и решительные враги “Искры”!) полную способность понять смысл “самоопределения” и даже соглашались с ним, какое дело до всего этого гг. Либманам? И не легче ли будет ликвидировать партию, если “публицисты партии” (не шутите!) будут по-бурсацки обращаться с историей и с программой партии?

Вот вам второй “мальчик без штанов”, г. Юркевич из “Дзвiна”. Г-н Юркевич, вероятно, имел в руках протоколы II съезда, потому что он цитирует слова Плеханова, воспроизведенные Гольдблатом, и обнаруживает знакомство с тем, что самоопределение может значить лишь право на отделение. Но это не мешает ему распространять среди украинской мелкой буржуазии клевету про русских марксистов, будто они стоят за “государственную целость” (1913, № 7-8, стр. 83 и др.) России. Конечно, лучшего способа, чем эта клевета, для отчуждения украинской демократии от великорусской гг. Юркевичи придумать не могли. А такое отчуждение лежит по линии всей политики литераторской группы “Дзвiна”, проповедующей выделение украинских рабочих в особую национальную организацию!**

Группе националистических мещан, раскалывающих пролетариат, - именно такова объективная роль “Дзвiна” - вполне пристало, конечно, распространение безбожной путаницы по национальному вопросу. Само собою разумеется, что гг. Юркевичи и Либманы, - которые “ужасно” обижаются, когда их называют “околопартийными”, - ни слова, буквально ни единого словечка не сказали о том, как же они хотели бы решить в программе вопрос о праве на отделение?

Вот вам третий и главный “мальчик без штанов”, г. Семковский, который на страницах ликвидаторской газеты перед великорусской публикой “разносит” § 9-ый программы и в то же время заявляет, что он “не разделяет по некоторым соображениям предложения” об исключении этого параграфа!!

Невероятно, но факт.

В августе 1912 г. конференция ликвидаторов официально поднимает национальный вопрос. За полтора года ни единой статьи, кроме статьи г. Семковского, по вопросу о § 9-м. И в этой статье автор опровергает _______________________

* Нам сообщают, что на летнем 1913 г. совещании российских марксистов польские марксисты участвовали только с совещательным голосом и по вопросу о праве на самоопределение (на отделение) не голосовали совсем, высказываясь против такого права вообще. Разумеется, они имели полное право поступать так и агитировать по-прежнему в Польше против ее отделения Но это не совсем то, о чем говорит Троцкий, ибо “удаления из программы” § 9-го польские марксиста не требовали.

** См. в особенности предисловие г. Юркевича к книге г. Левинского: “Нарис розвитку украiнського робiтничого руху в Галичинi”, Киiв, 1914 (“Очерк развития украинского рабочего движения в Галиции” Киев 1914. Ред.).

программу, “не разделяя по некоторым (секретная болезнь, что ли?) соображениям” предложения исправить ее!! Можно ручаться, что во всем мире нелегко найти примеры подобного оппортунизма и хуже чем оппортунизма, отречения от партии, ликвидации ее.

Каковы доводы Семковского, достаточно показать на одном примере:

“Как быть, - пишет он, - если польский пролетариат захочет в рамках одного государства вести совместную борьбу со всем российским пролетариатом, а реакционные классы польского общества, напротив, захотели бы отделить Польшу от России и собрали бы при референдуме (общем опросе населения) большинство голосов в пользу этого: должны ли бы мы, русские с.-д., голосовать в центральном парламенте вместе с нашими польскими товарищами против отделения или, чтобы не нарушать “права на самоопределение”, за отделение?” (“Новая Рабочая Газета” № 71).

Отсюда видно, что г. Семковский не понимает даже, о чем речь! Он не подумал, что право на отделение предполагает решение вопроса как раз не центральным парламентом, а только парламентом (сеймом, референдумом и т. п.) отделяющейся области.

Детским недоумением, “как быть”, если при демократии большинство за реакцию, заслоняется вопрос реальной, настоящей, живой политики, когда и Пуришкевичи и Кокошкины считают преступной даже мысль об отделении! Вероятно, пролетариям всей России надо вести борьбу не с Пуришкевичами и Кокошкиными сегодня, а, минуя их, с реакционными классами Польши!!

И подобный невероятный вздор пишут в органе ликвидаторов, в котором одним из идейных руководителей является г. Л. Мартов. Тот самый Л. Мартов, который составлял проект программы и проводил его в 1903 году, который и позже писал в защиту свободы отделения. Л. Мартов рассуждает теперь, видимо, по правилу:

Туда умного не надо,

Вы пошлите-ка Реада,

А я посмотрю25.

Он посылает Реада-Семковского и позволяет в ежедневной газете, перед новыми слоями читателей, не знающих нашей программы, извращать ее и путать без конца!

Да, да, ликвидаторство далеко зашло, - от партийности у очень многих даже видных бывших с.-д. не осталось и следа.

Розу Люксембург, конечно, нельзя приравнивать к Либманам, Юркевичам, Семковским, но тот факт, что именно подобные люди уцепились за ее ошибку, доказывает с особенной наглядностью, в какой оппортунизм она впала.

10. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Подведем итоги.

С точки зрения теории марксизма вообще, вопрос о праве самоопределения не представляет трудностей. Серьезно не может быть и речи ни об оспариваний лондонского решения 1896 года, ни о том, что под самоопределением разумеется лишь право на отделение, ни о том, что образование самостоятельных национальных государств есть тенденция всех буржуазно-демократических переворотов.

Трудность создает до известной степени то, что в России борется и должен бороться рядом пролетариат угнетенных наций и пролетариат угнетающей нации. Отстоять единство классовой борьбы пролетариата за социализм, дать отпор всем буржуазным и черносотенным влияниям национализма - вот в чем задача. Среди угнетенных наций выделение пролетариата в самостоятельную партию приводит иногда к такой ожесточенной борьбе с национализмом данной нации, что перспектива извращается и забывается национализм угнетающей нации.

Но такое извращение перспективы возможно лишь ненадолго. Опыт совместной борьбы пролетариев разных наций слишком ясно показывает, что не с “краковской”, а с общероссийской точки зрения должны мы ставить политические вопросы. А в общероссийской политике господствуют Пуришкевичи и Кокошкины. Их идеи царят, их травля инородцев за “сепаратизм”, за мысли об отделении проповедуется и ведется в Думе, в школах, в церквах, в казармах, в сотнях и тысячах газет. Вот этот, великорусский, яд национализма отравляет всю общероссийскую политическую атмосферу. Несчастье народа, который, порабощая другие народы, укрепляет реакцию во всей России. Воспоминания 1849 и 1863 годов составляют живую политическую традицию, которая, если не произойдут бури очень большого масштаба, еще долгие десятилетия грозит затруднять всякое демократическое и особенно социал-демократическое движение.

Не может быть сомнения, что, как бы естественна ни казалась подчас точка зрения некоторых марксистов угнетенных наций (“несчастье” которых состоит иногда в. ослеплении масс населения идеей “своего” национального освобождения), на деле, по объективному соотношению классовых сил в России, отказ от защиты права на самоопределение равняется злейшему оппортунизму, заражению пролетариата идеями Кокошкиных. А эти идеи суть, в сущности, идеи и политика Пуришкевичей.

Поэтому, если точка зрения Розы Люксембург могла быть оправдываема вначале, как специфическая польская, “краковская” узость*, то в настоящее время, когда всюду усилился национализм и прежде всего национализм правительственный, великорусский, когда ом направляет политику, - подобная узость становится уже непростительной. На деле за нее цепляются оппортунисты всех наций, чуждающиеся идеи “бурь” и “скачков”, признающие оконченным буржуазно-демократический переворот, тянущиеся за либерализмом Кокошкиных.

Национализм великорусский, как и всякий национализм, переживет различные фазы, смотря по главенству тех или иных классов в буржуазной стране. До 1905 года мы знали почти только национал-реакционеров. После революции у нас народились национал-либералы.

На этой позиции стоят у нас фактически и октябристы и кадеты (Кокошкин), т. е. вся современная буржуазия.

А дальше неизбежно нарождение великорусских национал-демократов. Один из основателей “народно-социалистической” партии г. Пешехонов уже выразил эту точку зрения, когда звал (в августовской книжке “Русского Богатства” за 1906 год) к осторожности по отношению к националистическим предрассудкам мужика. Сколько бы ни клеветали на нас, большевиков, будто мы “идеализируем” мужика, но мы всегда строго отличали и будем отличать мужицкий рассудок от мужицкого предрассудка, мужицкий демократизм против Пуришкевича и мужицкое стремление примириться с попом и помещиком.

С национализмом великорусских крестьян пролетарская демократия должна считаться (не в смысле уступок, а в смысле борьбы) уже теперь и будет считаться, вероятно, довольно долго**. Пробуждение национализма в угнетенных нациях, столь сильно сказавшееся после 1905 года (напомним хотя бы группу “автономистов-федералистов” в I Думе, рост украинского движения, мусульманского движения и т. д.), - неизбежно вызовет усиление национализма великорусской мелкой буржуазии в городах и в деревнях. Чем медленнее пойдет демократическое преобразование России, тем упорнее, грубее, ожесточеннее будет национальная травля и грызня буржуазии разных наций. Особая реакционность русских Пуришкевичей будет порождать (и усиливать) при этом “сепаратистские” стремления среди тех или других угнетенных наций, иногда пользующихся гораздо большей свободой в соседних государствах.

Такое положение вещей ставит пролетариату России двоякую или, вернее, двустороннюю задачу: борьбу со всяким национализмом и в первую голову с национализмом великорусским; признание не только полного равноправия всех наций вообще, но и равноправия в отношении государственного строительства, т. е. права наций на самоопределение, на отделение; - а наряду с этим, и именно в интересах успешной борьбы со всяческим национализмом всех наций, отстаивание единства пролетарской борьбы и пролетарских организаций,. теснейшего слияния их в интернациональную общность, вопреки буржуазным стремлениям к национальной обособленности.

______________________

* Нетрудно понять, что признание марксистами всей России и в первую голову великороссами право наций на отделение нисколько не исключает агитации против отделения со стороны марксистов той или иной угнетенной нации, как признание права на развод не исключает агитации в том или ином случае против развода Мы думаем, поэтому, что будет неизбежно расти число польских марксистов, которые станут смеяться над несуществующим “противоречием”, ныне “подогреваемым” Семковским и Троцким.

** Было бы интересно проследить, как видоизменяется, например, национализм в Польше, превращаясь из шляхетского в буржуазный и затем в крестьянский. Людвиг Бернгард в своей книге “Das polnische Gemeinwesen im preussischen Staat” (“Поляки в Пруссии”; есть русский перевод), стоя сам на точке зрения немецкого Кокошкина, описывает чрезвычайно характерное явление: образование своего рода “крестьянской республики” поляков в Германии в виде тесного сплочения всяческих кооперативов и прочих союзов польских крестьян в борьбе за национальность, за религию, за “польскую” землю Немецкий гнет сплотил поляков, обособил их, пробудив национализм сначала шляхты, потом буржуа, наконец крестьянской массы (особенно после начавшегося в 1873 году похода немцев против польского языка в школах) К этому идет дело и в России и по отношению не к одной только Польше.

Полное равноправие наций; право самоопределения наций; слияние рабочих всех наций - этой национальной программе учит рабочих марксизм, учит опыт всего мира и опыт России.

Статья была уже набрана, когда я получил № 3 “Нашей Рабочей Газеты”, где г. Вл. Косовский пишет о признании права на самоопределение за всеми нациями:

“Будучи механически перенесено из резолюции I съезда партии (1898 г.), который, в свою очередь, заимствовал его из решений международных социалистических конгрессов, оно, как видно из дебатов, понималось съездом 1903 года в том же смысле, какой в него вкладывал социалистический Интернационал: в смысле политического самоопределения, т. е. самоопределение нации в направлении политической самостоятельности. Таким образом, формула национального самоопределения, обозначая право на территориальное обособление, совершенно не касается вопроса о том, как урегулировать национальные отношения внутри данного государственного организма, для национальностей, не могущих или не желающих уйти из существующего государства”.

Отсюда видно, что г. Вл. Косовский имел в руках протоколы II съезда 1903 года и прекрасно знает действительный (и единственный) смысл понятия самоопределения. Сопоставьте с этим тот факт, что редакция бундовской газеты “Цайт” выпускает г. Либмана для издевательств над программой и объявления ее неясной!! Странные “партийные” нравы у гг. бундовцев... Почему Косовский объявляет принятие съездом самоопределения механическим перенесением, “аллах ведает”. Бывают люди, которым “хочется возразить”, а что, как, почему, зачем, это им не дано.



Поддержите проект — поделитесь ссылкой, спасибо!
Читайте также
Варенье из сладкой ароматной дыни на зиму: секреты приготовления Варенье из сладкой ароматной дыни на зиму: секреты приготовления Надо ли вешенки мыть перед жаркой Надо ли вешенки мыть перед жаркой Котлеты с рисом Как делать котлеты с рисом и фаршем Котлеты с рисом Как делать котлеты с рисом и фаршем